Карл хлопнул себя по ляжкам и захохотал так, что даже шрам на его лице побелел.

– Вот! – хмыкнул он. – Вот что думают о вас ваши крестьяне, Кашо.

Рыцари Карла заржали, как лошади. Лэр усмехнулся и отпил глоток вина. Кашо добродушно рассмеялся.

– Что еще есть у крестьянина, кроме его сказок? Власть, могущество? – Кашо повернулся к духовнику. – Расскажите еще какую-нибудь историю, отец Георг, лучше – о любви. Это поможет нам потом разойтись по постелям.

Пьяный отец Георг добродушно усмехнулся и, вытерев губы, начал свой рассказ о некой Фламенке, остроумной жене, которая умела обвести вокруг пальца ревнивого мужа.

Кажется, священник знал сотни подобных историй. Попивая вино, он продолжал и продолжал плести нить рассказа – так паук плетет свою сеть.

А вездесущие слуги продолжали наполнять кубки…

К счастью, до того как кто-то из гостей свалился под стол, молодой Кашо пожаловался на онемение коленей и попрощался с гостями. Слуги подхватили хозяина и унесли в спальню.

А остальных гостей развел по комнатам невысокий юноша-слуга. Факел в его руке светил путеводной звездой напившимся собеседникам. Сами они вряд ли нашли бы свои спальни.

ГЛАВА 9

Женщина принесла им еду. Николетт с благодарностью поужинала. Как все изменилось, хотя прошла всего неделя! То, что Альбер сидит рядом с ней, сейчас радовало, а ведь при дворе посади кто с ней рядом за стол слугу, она бы просто оскорбилась! Альбер был вежлив, скромен, большей частью молчалив. Он относился к ней с уважением, в отличие от похотливого сержанта и его вояк.

После ужина, когда тарелки унесли, Альбер проводил ее в комнату, но не вошел вместе с ней. Наверное, остался за дверью.

Довольно долго она лежала без сна, прислушиваясь к ночным шорохам. Шаги в коридоре, шорох листьев за закрытыми ставнями окон, выходящих в сад.

В комнате было шесть постелей. Обстановка мало чем отличалась от монастырской гостиницы. Николетт выбрала одну из постелей посередине. В этом было мало смысла, но находиться чуть дальше от окна и двери почему-то казалось безопаснее. Все постели были одинаковы – деревянный лежак, на нем сначала матрац из соломы, а потом перина. Только домотканые одеяла отличались расцветкой – их грубоватая яркость почему-то напомнила ей детство – время, когда она была счастлива и полна надежд.

Николетт не раз вздрагивала, когда в коридоре раздавались шаги. Конечно, это Альбер или Лэр, но даже эта мысль не приносила успокоения.

Кажется, она все же задремала. Неожиданно дверь с шумом распахнулась, и прямоугольное пятно света упало на ее постель. В колеблющемся свете факела на пороге появились две темные фигуры. Николетт в ужасе вскочила.

– Кто здесь?

– Де Фонтен, – отозвался веселый голос. – Преданный офицер армии нашего великодушного и обожаемого Филиппа, благословенного Богом короля Франции.

Слова набегали друг на друга, пока Лэр продолжал представлять себя, постоянно повторяясь, увеличивая ряд эпитетов, относящихся к королю. Неуверенными шагами, негромко посмеиваясь, он пересек темную комнату.

«Он пьян», – поняла Николетт.

Факел погас, и она не видела, где Альбер, только легкое движение у крайней постели. Но Альбер не пойдет против воли хозяина. Она отдана на милость де Фонтена.

Лэр чертыхнулся, споткнувшись обо что-то, и тяжело плюхнулся на ближайшую к ней постель, совсем рядом – на расстоянии вытянутой руки. Смех мужчины продолжал звенеть в ушах Николетт. Пахло так, будто в комнате разлили бочонок с вином.