Все куда-то торопились и, по-видимому, без особой цели. Крестьяне гнали свиней и гусей. Мимо шли монахи, ремесленники, скромно одетые служанки. Холодный воздух наполняли крики торговцев рыбой, призывы бочара, сидящего на бочонке, обитом железными обручами, возгласы купцов, расхваливающих свой товар. Без всякого предупреждения стайка полуодетых ребятишек с грязными щеками и сопливыми носами пронеслась перед всадниками. И тут же исчезла среди обветшалых крестьянских лачуг.

Высокие каменные дома и низкие деревянные создавали лабиринты улиц. Рядом с церковью невысокая каменная стена огибала кладбище, вход обрамляла черная глиняная арка с витиеватым узором. В центре городка дома стали больше и выше, к ним примыкали огороды и палисадники.

Кавалькада подъехала к одному из таких домов. Служанка провела их вверх по лестнице в небольшой зал, где гостей встретили мэр с красноватым, пышущим здоровьем лицом, и его жена.

Николетт заколебалась, следует ли ей входить в зал, но Лэр, взяв за локоть, легонько подтолкнул вперед. Жена мэра явно приняла ее за служанку и не стала тратить усилий на дежурную улыбку.

Полдюжины человек, судя по виду – торговцы, поднялись из-за стола, прервав оживленную беседу. В дальнем углу довольно богатой комнаты на ковре играли несколько детей. Там же сидела кормилица, укачивая на руках младенца.

Мужчины не обратили внимания на служанку, прибывшую вместе с сеньором и его спутниками. Все, улыбаясь и расточая приветствия, столпились вокруг нового хозяина Гайяра. Голоса наполнили комнату. Николетт села на кушетку с подушками.

На противоположной стороне в огромном камине полыхал огонь. Юноша-слуга, сидя на табуретке, бросал щепу в веселое пламя. После холодного осеннего воздуха Николетт с благодарностью встретила тепло. Но разговор мужчин казался бесконечным, и постепенно девушка почувствовала, что ей хочется спать.

Вокруг мужчин, занявших место за столом, суетились слуги, подливая вино.

– После того как убили префекта, Лашоме отказался выбрать нового, и мы, – пожилой торговец огляделся, словно ища поддержки у собравшихся, – решили, если король и его наместник не могут защитить нас, мы сами найдем себе господина.

Купец с тонкими чертами лица нетерпеливо взмахнул рукой.

– Нет, нет! Дело не только в этом. После смерти префекта Симон Карл приехал к нам и недвусмысленно заявил, что мы должны присягнуть его хозяину, барону Артузу, и принять в качестве префекта барона Понса Верне, если хотим жить спокойно. А что нам оставалось делать? Вы видели, в каком состоянии наши деревни и пашни. Только Андлу еще не тронули…

– Барон Артуз? – переспросил Лэр. Он знал только одного барона Артуза – Рауля де Конше.

– Да. Мы не знали, что Карл и новый префект будут забирать себе деньги, которые должны поступать в королевскую казну.

Николетт, задремав от тепла камина, вздрогнула при упоминании имени любовника Изабеллы.

Полный человек в синей тунике пожаловался:

– А теперь король требует нашего вклада в казну. Что нам делать? Мы не в состоянии противостоять Карлу и его хозяину.

Услышав эти слова, Николетт внезапно подумала: Изабелла не случайно предложила заточить ее в Гайяр, поскольку здесь распоряжается Рауль де Конше. Уже более внимательно прислушиваясь к беседе, она услышала, как один из собравшихся сказал:

– Я точно знаю, что деньги хранятся в сундуке в доме префекта.

– И решать все нужно быстро, – вставил кто-то.

– А где найти префекта? – спросил Лэр.

– Он занимает дом сборщика налогов на центральной площади.

– Исчезла целая семья. В этом доме до сих пор пахнет убийством, – сказал невысокий плотный человек. – И мы тоже в этом виновны не менее других, – возмущенный ропот встретил эти слова, но человек решительно продолжал: – Мы знали о планах префекта, но ничего не сделали, чтобы помешать им.