Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

— Жаль. А я думал, что мы заглянем в «Кан льюис», — забросил я удочку. — Сегодня в меню отварной нут и cap-i-pota…

— Пожалуй, не следует упускать шанс, — согласился Фермин. — Хорошее кушанье подобно цветущей девушке — не всякий способен распробовать его вкус.

Приняв в качестве девиза этот перл из коллекции афоризмов непревзойденного дона Фермина Ромеро де Торреса, мы неторопливо прогулялись до ресторана, который мой друг почитал одним из лучших в Барселоне, да и в остальном мире. «Кан льюис» находился в доме номер сорок девять по улице Сера, в одном шаге от злачных мест Раваля. Оформленный нарочито просто, с интерьером, пропитанным духом тайны старой Барселоны, «Кан льюис» предлагал превосходную кухню, примерное обслуживание и цены, приемлемые даже для нас с Фермином. В середине недели по вечерам в зале обычно собиралась богемная публика, включая артистов, заядлых театралов, литераторов и прочих людей большого и малого достатка, дружно поднимавших бокалы.

 

Первый, кого мы увидели, переступив порог ресторана, был завсегдатай нашего букинистического магазина профессор Альбукерке, который ужинал у барной стойки, бегло просматривая выпуск ежедневной газеты. Местный мудрец и мыслитель, преподаватель факультета филологии, тонкий критик и журналист, он чувствовал себя в этом ресторане как дома.

— Отрадно видеть вас в добром здравии, профессор, — обратился я к нему, проходя мимо. — Интересно, когда же вы нас посетите, чтобы пополнить запасы духовной пищи, ибо, поглощая одни только газетные заголовки «Вангуардии», человек выжить не способен.

— Пожалуй, это было бы недурственно. Меня уже воротит от чтения дипломных работ — всей той дребедени, которую понаписали нынешние спесивые оболтусы и от которой у меня, кажется, развивается дислексия.

В этот момент официант подал профессору десерт: пышный флан, который величаво покачивался, роняя слезы жженого сахара и распространяя волшебный аромат ванили.

— Вкус к жизни обязательно вернется к вашей милости вместе с парой ложек этого восхитительного блюда, которое колышется так же аппетитно, как груди доньи Маргариты Ксиргу, — заметил Фермин.

Ученый профессор, воодушевленный образным сравнением Фермина, посмотрел на свой десерт с новой точки зрения и кивнул, завороженный чудным зрелищем. Мы оставили мыслителя смаковать сахарные прелести театральной примы и уютно устроились за укромным столиком в дальнем углу зала. Вскоре нам принесли обильный ужин, который Фермин бодро смолотил с проворством сельскохозяйственного комбайна.

— Я думал, у вас нет аппетита, — проронил я.

— Это все мышцы, они требуют калорий, — пояснил Фермин, полируя до блеска тарелку последним кусочком хлеба, оставшимся в корзинке. А мне-то казалось, что его снедает черная тоска!

Обслуживавший нас официант Пере подошел узнать, как у нас обстоят дела. Увидев, что Фермин поработал на славу, Пере протянул ему десертное меню:

— Немного сладкого, чтобы достойно завершить день, маэстро?

— Пожалуй, я не отказался бы от парочки порций вашего фирменного флана, такого же роскошного, как вы сегодня подавали. И если можно, положите на каждый флан по красивой спелой вишенке, — попросил Фермин.

Пере принял заказ и поделился с нами новостью: хозяин ресторана, услышав, как Фермин расхваливал изысканную прелесть флана, употребив для его описания весьма меткую метафору, решил отныне окрестить это блюдо «Маргаритой».

— Мне

Бесплатный ознакомительный фрагмент закончился, если хотите читать дальше, купите полную версию
Быстрый переход
Мы в Instagram