Анжела не заставила себя ждать.

   – Вы что, хотите, чтобы мы опоздали на поезд? Из-за какой-то бутылки пива? – Синие глаза не просто сверкали гневом, они метали молнии.

   Слай и сам не мог понять, почему, но ее злость его забавляла. Это было что-то вроде игры. Смешной и нелепой, но ужасно веселой.

   – До прибытия поезда осталось пять минут. Я успею не только купить пиво, но и выпить его.

   – Я не намерена ждать, пока вы утолите свои алкоголические позывы, мистер Хэмптон. Я поднимаюсь на платформу. И, если поезд уедет раньше, чем вы вернетесь, уверяю, ждать вас не буду.

   – Ради бога, – усмехнулся Хэмптон и, подхватив чемодан, направился в здание вокзала.

   Наверняка там есть какой-нибудь бар, где продается холодное пиво. М-м-м… Слай представил себе золотистый напиток, обжигающий холодом горло. И засыпающие колокола вголове. Да, это непременно должно помочь…

   Бутылка холодного пива наконец-то была куплена и откупорена. Слай сделал несколько глотков и почувствовал себя человеком. Интересно, мисс Анжела Алмери все еще дуется нанего? Впрочем, какая разница. Он ведь давно уже не придает значения женским капризам. Они неинтересны и смешны…

   Анжела стояла на платформе и внимательно рассматривала рельсы, сверкающие на солнце. Слай заметил, как в лучах утреннего солнца переливались ее волосы. Из темно-фиолетового в сиреневый, из сиреневого в красный. Наверное, он несправедливо назвал ее «крашеной лохудрой». Этот цвет выделял ее из однообразной толпы блондинок, рыженьких и русых. Он очень шел ей.

   Слай заметил, что Анжеле вообще нравится фиолетовый. Когда-то он читал, что этот цвет стимулирует творческое развитие, способствует улучшению мыслительного процесса. А еще, что фиолетовый – цвет депрессии. Соответствовало то или другое утверждение истине, Слай не знал. Анжела не похожа на депрессивную натуру. А что касается творчества… Он даже не поинтересовался у Годри, что именно пишет его невеста. Впрочем, какое ему дело до этого?

   Девушка обернулась, будто только что его заметила. Презрительно покосившись на бутылку, она произнесла:

   – Вижу, пиво наконец куплено. Что ж, надо отдать вам должное, вы успели до прихода поезда.

   – Кто бы спорил, – буркнул Слай, допивая бутылку.

   Наверное, она считает его алкоголиком и презирает. Вообще-то, ему должно быть все равно, но почему-то внутри зарождался протест. Слай не любил доказывать людям, что он вовсе не такой, как они о нем думают. Но сейчас почему-то ему хотелось крикнуть Анжеле: «Ну не смотри на меня так! Ты совершенно не умеешь разбираться в людях! Я ведь совсем другой человек!»

   Слаю было странно и неприятно чувствовать это. Он отвернулся от Анжелы и выбросил бутылку в мусорную корзину. Наверное, пиво так странно действует на него. Иначе чем объяснить его неожиданный дурацкий порыв по отношению к этой девушке?

   Он повернулся. Анжела по-прежнему смотрела на него синим немигающим взглядом. Что в нем было? Интерес или презрение? Слай не мог разобраться в этих всепоглощающих, не просто синих, а синющих глазах. Да и какого же черта он должен в них разбираться?

   Слай с облегчением увидел надвигающуюся на них темную маску поезда. Наверное, впервые он смотрел на поезд с облегчением. Обычно им владели совершенно другие эмоции. Страх, неприязнь, отторжение и желание забиться в угол. Может быть, поэтому он вчера так надрался? Потому что не хотел ехать и не хотел испытывать это надвигающееся чувство угрозы?

   Анжела заметила изменившееся выражение его лица.

   – Вам плохо? – спросила она, и Слай услышал в ее голосе теплые нотки участия.