|
— Сюда! — крикнул он своему товарищу. У восточной дороги он увидел более крупную схватку: там собрались несколько воинов противника, к которым бросились многие тахонтенраты. И двое «призраков» побежали к месту боя по узкому проходу между вигвамами. * * * Поначалу Джанни решил, что это — просто новый вариант танца, более шумный, чем раньше. А потом услышал жадный рев огня, и тогда вопли людей приобрели совершенно другое значение. Он как раз закончил чистить и заряжать свой второй пистолет. Опустив полку, Джанни засунул пистолет себе за пояс рядом с первым и, взяв меч, вышел из вигвама. И попал в центр хаоса. Откинутая дверная занавеска распахнула перед ним мир ужасов. По улицам мчались вурдалаки, наносившие удары в спины татуированных воинов. Стены пламени поднимались на западе, и дым огромных пожаров моментально стал разъедать глаза. Воздух был полон грома, и, на секунду подняв голову к небу, Джанни почувствовал первые тяжелые капли дождя. Поскольку рядом с юношей только что убили еще одного воина, то казалось, будто с небес льется кровь. Джанни Ромбо обнажил меч. Кто бы ни были эти белые вурдалаки, но они убивали — если не его друзей, то людей, обещавших ему то, чего он жаждал. Вот почему, когда очередной человек пробежал мимо, преследуемый своим демоном, Джанни схватился за рукоять меча обеими руками и нанес удар параллельно земле. Клинок впился в выкрашенную белым шею, оборвав боевой клич. Слева от Джанни опомнились и вступили в бой несколько его союзников. Их голоса взлетали к небу вместе с палицами, бросая вызов врагам. Началась схватка, в которой участвовали не менее двадцати бойцов. Повсюду сыпались удары, сталкивались щиты. Джанни шагнул к сражающимся, выискивая возможность нанести новый удар, — и тут позади него послышались шаги бегущих. Джанни повернулся, доставая один из пистолетов. Два белых воина оказались всего в десяти шагах. Прицелившись в ближайшего, Джанни спустил курок. Пуля вырвалась из дула, дым на секунду закрыл ему обзор. А в следующее мгновение дым рассеялся. Второй воин по-прежнему бежал к нему, занося узкую выгнутую палицу. Чтобы выстрелить, Джанни переложил меч в левую руку, так что ему пришлось парировать удар не с той руки. К тому же он ожидал встретить тяжелую боевую палицу с круглым набалдашником. А эта нанесла режущий удар, словно меч, и Джанни едва успел выставить между нею и своим телом клинок. Однако оружие врага оказалось более легким, чем его, и неприятель быстро отвел лезвие назад и ударил снова. Джанни почувствовал, как что-то ударилось в его тазовую кость и заскрежетало там. Ему понадобилось мгновение, чтобы понять: его ранили. — Святой Иисусе! — вскрикнул он. Эти слова помогли Тагаю понять, кто его противник. До этой секунды он просто реагировал на происходящее: увидев, что его товарищ упал от пистолетного выстрела, молодой вождь бросился на врага, чтобы отомстить за друга. Теперь же он рассмотрел лицо, освещенное огнем охваченного пожаром вигвама. Тагай уже видел это лицо раньше, через дыру в разбитом каноэ. И еще один раз — до этого, в переулках Монмартра. — Джанни Ромбо! — произнес Тагай. И, назвав его по имени, замялся. Пауза была достаточно долгой, чтобы его враг отшатнулся назад, переложил меч в правую руку и ответил на взгляд индейца с не меньшим изумлением, а потом и с бешенством. — Тагай! Джанни атаковал одновременно с этим возгласом, и его длинный клинок яростно рассек воздух. Тагай понимал, что не может принять удар на свое оружие: металл раздробит деревянную основу палицы. Он пригнулся и сделал ложный выпад, позволив противнику оттеснить его назад. |
