Астральная питомица без проблем вытащила ценную находку, передавая мне.

Сундучок появился в воздухе, прямо возле Захарыча, который тут же отшатнулся.

Я поймал на лету шкатулку и протянул слуге.

— Ты чего боишься? — ухмыльнулся я. — Будто разлом открылся.

— Да хрен его знает, — побледнел Захарыч. — В последнее время их что-то до хрена стало.

Я смотрел, как слуга пытался подобрать цифры на кодовом замке шкатулки, и задумался. Да, много стало разломов. Да и твари диковинные стали выползать оттуда. Уже и группы зачистки с трудом справляются. Что происходит — я пока не мог понять. Но то, что к этому наверняка причастна Тьма — сомнений становилось всё меньше.

Монстры проявляли такие мутации, что диву давались даже опытные ликвидаторы. Чудеса перевоплощения просто. Был крокодил. Оба-на! И вот уже ящер, который раза в три больше, казалось бы, стандартного монстра.

— Да что за бл…дство, — прошипел Захарыч, затем икнул, бросая на меня испуганный взгляд. — Только родителям не говори… И вообще — ты ничего не слышал.

— Прекращай, мне уже четырнадцать, — улыбнулся я. — Неужели ты думаешь, что я не знаю, что такое бл…дство?

— Просто не говори, что ты от меня услышал, — ответил Захарыч, продолжая сжимать в руках шкатулку.

— Ладно, не скажу… Так, дай-ка сюда эту штуковину, — покосился я на предмет в его руках.

— Я уже всё перепробовал, — тяжело вздохнул Захарыч. — Не помню я этот чёртов пароль.

— Зато Кузьма помнит, — ухмыльнулся я, подзывая звуколова.

— Кузя? — изумлённо посмотрел на него снизу вверх Захарыч. — А как?..

— Каком кверху, — басом ответил Кузьма и взял в лапу шкатулку, сжимая её.

Она хрустнула, и крышка отворилась.

— А, ну это и я так мог бы! — радостно вскрикнул Захарыч и аккуратно забрал шкатулку из лапы звуколова. — Можно я заберу?

Через несколько секунд слуга вытащил из неё блёклую бумажку, которую толком и не прочитать.

— Я вообще не пойму, половина букв не читается, — Захарыч повернул бумажку на солнце, прищурился.

Кажется, я знаю, что делать. Есть у меня один знакомый, которому я недавно напоминал о себе. Придётся теперь наведаться.

Созвонившись с Евграфием Романовичем, я описал проблему, и тот с радостью вызвался помочь.

Через полчаса мы с Захарычем уже были в Центре исследований. Затем поднялись на третий этаж и зашли в одну из лабораторий.

— О, проходите, дорогие мои! — радостно вскрикнул Евграфий Романович. — Рад вас видеть. Что там у вас за бумажка?

— Да вот, — протянул Захарыч, осматриваясь.

Да уж, артефактор развернулся — не то слово! Вокруг столько разнообразного оборудования, что даже у меня голова закружилась. Какие-то большие шкафы, мелкие приборы на столах, овальные и круглые установки с щупами, непонятные установки с трубками, похожие на морских чудовищ. А также колбы, растворы, стеллажи с пузырьками и кипящие смеси, напоминающие отвары ведьм из прошлого мира.

— М-да, интересный экземпляр, — покрутил в руках бумажку Евграфий Романович. А затем накинул на глаза оптический прибор, напоминающий бинокль, начиная изучать и бормоча под нос. — И древний.

— Да, моей бабке он достался от прабабки, а той — от её бабки… — начал Захарыч, и я пихнул его в бок. — А что? Я говорю, чтобы помочь.

— Не отвлекай мастера, — улыбнулся я. — Только путаешь.

— Так, я вижу, что надпись повреждена, но восстановить её можно, — ответил старик. — Это вызов, однако. Сейчас будем колдовать.