Изменить размер шрифта - +
Но и о том, что пробившая ему плечо в сентябре двадцать первого года, под Екатеринославом, махновская пуля была поставлена бунтовщикам англичанами, не забывал никогда.

С разведкой князь связался давно, еще во время похода в Персию. И на предложение императора сыграть главную роль в оперативной игре, проверив в то же время подозрения в отношении родственника, согласился сразу. Теперь он следил за размышлениями императора.

«Понимает, – думал в это время Николай II. – Что он может понимать? Когда я сам не знаю, что делать!»

Сейчас он снова перебирал в мыслях предшествующие события. Великий князь Михаил, родной брат. Однажды уже изменивший слову и нарушивший закон. Дама, заставившая его это сделать, Наталья Шереметьевская, сейчас именовалась графиней Брасовой.

«Дама! – как всегда при воспоминании о ней, мысленно возмутился император. – Один из самых больших скандалов династии!»

О жене брата он знал много. Первый брак дочери московского присяжного поверенного с купцом Мамонтовым все считали браком по расчету. С негоциантом она, впрочем, развелась очень быстро, немедленно выскочив замуж за поручика Синих кирасир Вульферта. А командиром лейб-эскадрона этого полка был, на его беду, Великий князь Михаил Александрович. Госпожа Вульферт быстро стала его любовницей и тотчас же развелась с мужем в надежде стать супругой Великого князя. Михаил обещал царю не заключать неравнородного брака, но слово не сдержал. Наталья Сергеевна добилась своего, они тайно обвенчались в Вене, у священника-серба.

Лишь с началом Великой войны Государь разрешил брату вернуться на родину и дал его супруге титул графини Брасовой. Но ни сам император, ни обе императрицы не принимали у себя жену Михаила никогда. Графиня платила той же монетой, ее салон в Петербурге, ставший одним из самых блестящих, всегда славился антимонархическими настроениями.

«Милашка», – вспомнил Николай давнее прозвище младшего брата. – Так и есть! Обаятельный, но слабохарактерный, вот эта стерва им и вертит! Миша с юности увлекался автомобилями и красивыми девушками. Ведь есть у него целый гараж новейших «моторов», взял бы да и завел «гарем» таких «Брасовых». Никто б и слова не сказал! Но ведь нет, он этой авантюристке даже не изменяет, кажется. Сидит с ней в имении, на сотне тысяч десятин… И плюнуть бы уже, но подозрения в предательстве – это слишком серьезно».

Информация действительно настораживала. И от жандармов, и от военной разведки поступали сведения, «дающие основания полагать», выражаясь казенным языком, что в царской семье появился изменник. Уж слишком личные, обсуждавшиеся только в узком родовом кругу вещи становились известны в Лондоне. Начальник Разведывательного Управления Генштаба генерал-лейтенант Потапов, проанализировавший имеющиеся данные, подал рапорт, составленный в исключительно верноподданнейших выражениях, но оставляющий четкое понимание: из императорской фамилии идет утечка. И первым подозреваемым оказался Михаил.

Мысли императора вернулись ко дню сегодняшнему: «Он обещал мне, что не женится на этой… и обманул, – мыслил самодержец. – Мог обмануть еще раз? Мог… Мог изменить, стать предателем?»

Царь не хотел отвечать на этот вопрос, даже в мыслях. Но он неплохо помнил историю своей семьи. Череда дворцовых переворотов XVIII века, убийство Павла I и мятеж декабристов в веке прошлом. Он знал, что во всех этих событиях присутствовали, где больше, где меньше, иностранные деньги. Французские, прусские, английские…

«Нет, пусть Дмитрий попробует, – в который раз подумал Николай. – У него получится, он человек энергичный, решительный…»

Что делать, если подозрения в отношении Михаила подтвердятся, император решил для себя твердо.

Быстрый переход