|
Дверь слева была окована железом и заперта на массивный висячий замок. Дверь справа была тоже окована железом, но зато распахнута настежь… и пахло явно оттуда… — Во, кобель! — теперь уже с некоторой злостью подумал Сергей о покойном коменданте, — Я бы так не смог… — он заглянул в дверной проём и добавил ещё одну мысль, тяжёлую как удар молота, — … кастрировать таких надо, однако! — молоденькая, совершенно обнажённая, девушка была распята на широкой кровати. От её тонких запястий и щиколоток к поддерживающим балдахин столбам тянулись прочные кожаные ремни. Длинные, чёрные, как ночь, чуть волнистые волосы, слипшимися от пота прядями, были разбросаны вокруг совсем ещё детского личика, половину которого занимали большие, чёрные, влажные глаза с испугом смотрящие на Басманова. Тут он представил себя со стороны — весь полосатый словно «тигра», появился как тень, на голове шлем сфера с инфраочками, лицо в полосатом гриме, словно кошмарная маска — прямо злой дух из сказки.
«А ведь ей действительно, впору ещё сказки слушать!» — подумал он, прислушиваясь, — «лет пятнадцать девчонке, не больше…» — Помоги, — крикнул он за спину, своему напарнику. В наушнике что-то буркнуло, и донесся далёкий тягучий голос Пака, — Охрана уничтожена, подвал чист. Наши дальнейшие действия? — Выдвигайтесь к кордегардии. — скомандовал Сергей, — Мальцев, а ты требуши возниц, готовьте транспорт для заложников. Звуки незнакомого языка заставили девушку мелко задрожать, — «Сними шлем, болван!» — выругал себя за недогадливость Сергей, расстегивая ремень сферы, — «так ты хоть на человека похож будешь, а то вылитый чёрт, только хвоста не хватает, да и то не легче — вся морда чёрными полосами раскрашена, как хрен знает у кого!» Чёрные глаза с ужасом следили за приближением Сергея, её взгляд, как приковало к блестящему лезвию ножа в его правой руке. Вот оно приблизилось к её правому запястью, скользнуло, не касаясь, вдоль руки… встретив на своем пути дублёную кожу ремня, острая как бритва, сталь ступенчатой закалки, не замедляя движения, рассекла её пополам. Перерезав все путы, Басманов убрал оружие в ножны и осторожно помог девушке сесть, очевидно, она пробыла так, растянутая между столбами, не один час, потому что её руки тут же повисли как плети. Её худенькое, безвольное, как у куклы-марионетки, тело вызвало в Сергее жалость и состродание, как впрочем, и исходящий от неё тяжёлый запах, теперь не вызывал отвращения и проходил мимо его сознания. Полуобняв её за плечи левой рукой, он правой поднёс к её губам флягу… Как она пила! Захлёбываясь, с безумной жадностью, проливая половину воды, которая капала с пересохших губ, струйками сбегая меж маленьких смуглых грудей на впалый живот… — Хватит, малышка! — Сергей оторвал от её жаждущего рта, наполовину опустевшую флягу, — а то будет плохо! Этот прогноз не замедлил подтвердиться. Её тело так резко скрутило судорогой, что Сергей едва успел нагнуть её голову над краем кровати… Когда рвота прекратилась, он снова поднес ей к губам флягу, — А, теперь не спеша… — он разговаривал с ней, как с маленьким ребёнком, — Прополощи рот… выплюнь… — она послушно следовала его словам, — Спокойно пей, не торопясь… — после десятка глотков он оторвал горлышко фляги от её губ и спросил, — легче стало? Её лицо, озарило какое-то подобие улыбки, и она утвердительно кивнула. Он слегка погладил её по слипшимся волосам, — Эх, горе ты моё, разнесчастное! Вдруг она уронила голову ему на грудь и горько, совершенно по-детски, заплакала… внезапно он заметил, что её руки больше не висят безвольными плетями, а мёртвой хваткой вцепились в ткань его куртки… так утопающий цепляется за спасательный круг, так младенец держится за грудь матери… Тут Сергею жутко захотелось утопить весь Орден в одной большой выгребной яме, чтоб только пузыри пошли! Он вспомнил пригородный хутор, где плакать было уже некому, подумал, что для ТЕХ девочек они пришли слишком поздно… поздно… Эта мысль заставила его взглянуть на часы. |
