|
Сигнал этот был передан Утсарой, который не беспокоился о потере письма и исполнил словесно данное ему поручение, тем более что знал пароль, условленный между Сердаром, де Марси и полковником де Лотреком. Никто решительно не подозревал о причине его появления, а так как он получил приказание поторопить отправку войска, то последняя по общему согласию была назначена в тот же день на исходе бала, который губернатор затеял исключительно с целью отвлечь внимание колонии и в особенности английского консула. Выступление полка назначено было на два часа утра.
Все было готово: офицеры, ободренные губернатором и полковником, не желали ничего другого, как выступить в поход; все они жертвовали своим положением в случае неудачи, но все эти храбрецы желали только одного: вернуть Индию Франции. Солдаты были в восторге, ни один из них не отказывался следовать за своими командирами. Все шло благополучно, когда в девять часов вечера, в момент открытия бала, были получены три шифрованных депеши на имя губернатора, полковника де Лотрека и командира Бертье — офицера, служащего в батальоне туземных сипаев. Первая из них разрешала согласно прошению бессрочный отпуск исполняющему должность губернатора и предписывала отплыть на первом же пакетботе, отправляющемся во Францию, передав свои полномочия военному комиссару, а в случае его отсутствия — прокурору судебной палаты. Вторая назначала полковника де Лотрека командиром 2-го полка морской пехоты в Кохинхине, где адмирал Риго де Женульи только что взял Пехио, и приказывал ему оставить командование 4-м полком немедленно по получении депеши. Третья назначала Бертье командиром 4-го полка с приказанием дать знать о своем назначении войскам и вступить в должность сейчас же по получении депеши. Вторая часть этой депеши строжайше предписывала ему при малейшем сопротивлении со стороны губернатора и полковника де Лотрека арестовать их, немедленно отправить во Францию на авизо «Сюркуф», который находился на рейде Пондишери, принять управление колонией и исполнять должность губернатора. Эти депеши сразили де Марси и полковника де Лотрека и привели в отчаяние все войско, ибо полковник Бертье, скрыв вторую часть депеши, которую он должен был показать только в случае сопротивления, немедленно отправился к губернатору и полковнику де Лотреку и сообщил им первую часть. Все произошло тихо и мирно, и в четверть десятого полковник Бертье, буквально следуя приказу, принял командование полком. Губернатор не желал портить удовольствие приглашенным, и вечер шел своим порядком, но, как мы уже видели, хозяин с нетерпением ждал окончания скучной церемонии приема гостей и затем отправился на веранду к ждавшему его там полковнику. — И я разделяю ваше нетерпение, мой милый друг, — сказал де Марси. — Прошу вас, когда мы беседуем наедине, откиньте в сторону мой титул губернатора; к тому же он лишь наполовину принадлежит мне, ибо я заменяю вашего друга де Монморена, а через несколько дней и совсем не будет принадлежать мне, когда я вернусь во Францию «согласно прошению». Странное смягчение формулировки, которая становится грубой, принимая во внимание сухой приказ вернуться. Молодой губернатор — ему было не более тридцати двух лет — произнес эти слова тоном, полным горечи, и через несколько минут продолжал: — Не будете ли любезны пройти ко мне в кабинет, мы там можем побеседовать на свободе. — Охотно, мой друг, — отвечал полковник. И он последовал за губернатором в его любимую комнату, служившую курительной и кабинетом. — Да, — начал де Марси, как только дверь плотно закрылась за ними, — какой удар для нас и особенно для бедного де Монморена!.. — Здесь наверняка кроется предательство! — Мне пришла в голову та же мысль. |
