Первая из них, приблизившись к Сердару, выказала очевидное намерение внимательно рассмотреть странный предмет, находившийся перед ней; она обвилась вокруг его ног, вползла на колени, скользнула вдоль тела с каким-то зловещим шипением, медленно подобралась к лицу и шее. Теплота последней видимо, понравилась ей; она свернулась там клубком, свесив голову на грудь несчастного, и осталась в таком положении. За ней последовала вторая… третья, и, наконец, все, так как им, по-видимому, не нравилась сырость ямы, и они были счастливы, найдя место, где могли понежиться. Они разместились на ногах, на руках, на теле, превратившись в отвратительные браслеты или пояса; толкая по временам друг друга, они раздражались, шипели, подымая кверху голову, как бы собираясь съесть друг друга, причем изо рта у них капала слюна, падая на лицо, шею и руки их жертвы… Одна из кобр, шаря головой в его одежде, нашла отверстие и забралась к нему на грудь; приятная теплота этого места ей понравилась, и она расположилась там на покой… Нет, это было слишком! Вся энергия Сердара пропала… он потерял сознание, но к счастью для него остался в таком же положении благодаря стенкам ямы, и кобры, все более и более довольные, продолжали двигаться, шипеть, забавляться на бесчувственном теле Сердара…

Что же делали в это время другие участники описываемой драмы? И неужели несчастный должен был умереть, не дождавшись помощи от своих друзей?

Кишнайя и его сообщник сидели в кустах и не понимали, почему в яме по-прежнему так тихо; они ждали шума борьбы, криков и проклятий, а между тем там царила такая же тишина, как и до появления туда змей.

Заклинатель Веллаен был уверен в том, что Сердар со своей стороны также воззвал к духам-покровителям, которые защитили его так, что ни он, ни Кишнайя не заметили этого. Но последний, менее суеверный, поскольку был умнее, пожал плечами в ответ на это и осмеял сначала своего товарища, но затем сам мало-помалу поддался тому же суеверию, и оба стали спрашивать друг друга, не лучше ли будет пойти и снять ветки, прикрывающие отверстие ямы, чтобы убедиться в этом. Но боязнь карабина взяла верх над суеверием, и они решили терпеливо ждать окончания приключения.

Из предосторожности злодеи спрятались в самой густой чаще на тот случай, если спутники Сердара придут к нему на помощь. Они поспешат, само собою разумеется, говорил Кишнайя, поскорее спасти его, и не станут заниматься поисками виновников покушения на его жизнь.

В молчании спутников Сердара не было ничего необыкновенного; события сложились таким образом, что предосторожности, принятые для общей безопасности, дали совсем не те результаты, на которые они были рассчитаны. Дойдя до участка, предназначенного каждому из них для исследования, Сами, Нариндра и Рама немедленно приступили к поискам, и первый из них вспомнил данное ему поручение еще раньше, чем Сердар добрался до своего участка.

Случаю угодно было дать молодому Сами возможность найти проход почти у самой середины своего участка и именно в таком месте, где с первого взгляда никто и не догадался бы об его существовании. Позади группы почти отвесных скал тянулся целый ряд обломков утесов, похожих на ступеньки лестницы, вытесанные каким-то гигантом; достаточно было небольших усилий, чтобы не утомляясь взобраться по ним до самой вершины. Когда молодой индус, достигнув гребня горы, увидел перед собой обширную равнину Индийского океана, он не мог удержать громкого восклицания торжества: здесь был залог не только спасения их всех, но и успеха великих проектов Сердара… Не медля ни минуты, подал он условленный сигнал, и выстрел его карабина, перекатываясь эхом с одной скалы на другую, прогнал мириады птиц, гнездившихся здесь по уступам скал; вслед за своим выстрелом он услышал ответный выстрел Нариндры, который в свою очередь, выполняя условие, дал знать Раме.