Сжатыя губы маіорши скривились отъ гнѣвнаго раздраженія.

— Вы не имѣете основанія торжествовать, — мои предсказанія сбылись, — сказала она сквозь зубы, бросивъ насмѣшливый взглядъ на франта, который, стоя у открытой дверцы кареты, имѣлъ такое воинственно мрачное лицо, какъ будто хотѣлъ пронзить противницу своей дамы. Люсиль мелькомъ взглянула черезъ плечо.

— Ба, это мой секретарь! — сказала она и отвернулась отъ него, чтобы снова попытаться проникнуть въ садъ. Тревожные крики Деборы о помощи раздавались уже вдали, очевидно, она приближалась къ дому. Но разстояніе все-таки было еще довольно велико и еще можно было ее догнать.

— Боже мой, да не стойте вы тамъ такъ глупо и безъ толку, Форстеръ! — закричала Люсиль секретарю, снова топая ногой. — Ну бѣгите же туда!

Секретарь однимъ прыжкомъ очутился подлѣ маіорши и вызывающе надвинулъ на лобъ цилиндръ.

— Мадамъ…

— Я маіорша Люціанъ, милостивый государь, если вамъ угодно узнать мою фамилію, и въ садъ я васъ не пущу, будьте покойны, — рѣшительно сказала она, стоя, какъ приросшая, на каменномъ порогѣ калитки. Она подняла только правую руку, чтобы оттолкнуть бросившуюся на нее Люсиль, какъ докучливое насѣкомое.

Маленькая женщина упала на руки своей горничной. Она была внѣ себя и хохотала насмѣшливо и громко, какъ вакханка.

— Чего же вы церемонитесь, Форстеръ! Женщина въ синемъ фартукѣ, которая стоитъ въ калиткѣ, точно ангелъ съ пламеннымъ мечемъ у дверей рая, дѣйствительно жена маіора Люціана, мужичка изъ монастырскаго помѣстья, торгующая масломъ и яйцами, фурія, прогнавшая и мужа, и сына за океанъ… Fi donc, madame,  постыдитесь гнусной роли, которую вы разыгрываете! Но вѣдь это не удивительно, это только слѣдствіе вашего ужаснаго характера, что вы мѣшаете матери овладѣть ея ребенкомъ и ея неоспоримыя права…

— He очень то неоспоримы, думается мнѣ, если приходится похищать ребенка, — прервала ее маіорша охрипшимъ голосомъ, между тѣмъ какъ по всему ея тѣлу пробѣгала нервная дрожь. Тѣмъ не менѣе она спокойно повернула голову и посмотрѣла въ садъ, гдѣ теперь раздавались мужскіе голоса. Дебора не звала больше на помощь; со всѣхъ сторонъ сбѣгались люди и по гравію дорожки слышались быстрые, приближавшіеся къ калиткѣ шаги.

Услышавъ это, Люсиль вздрогнула и эластично прыгнула на подножку кареты.

— Силы небесныя! Вотъ такъ исторія — является цѣлая шайка сыщиковъ, — вскричала она сердито. — На этотъ разъ дѣло проиграно, благодаря вашему вмѣшательству, любезная свекровушка!.. Одному Богу извѣстно, что заставило васъ выползти изъ вашей ужасной лягушечьей норы на свѣтъ Божій! Я не буду ломать надъ этимъ голову, но я увѣрена, что это не была любовь! Ну на этотъ разъ зло побѣдило, пользуйтесь на здоровье, почтенная женщина. Въ другой разъ посмѣюсь я!

И сдѣлавъ съ неподражаемымъ комизмомъ насмѣшливый поклонъ, прыгнула въ карету и развалилась на подушкахъ.

— Впередъ! — приказала она громко и повелительно.

Лошади рванули, и несчастный секретарь, только что ступившій вслѣдъ за горничной на подножку, съ розмаху упалъ на переднее сидѣнье.

33

Маіорша осталась на порогѣ, какъ будто надо было охранять входъ до тѣхъ поръ, пока совсѣмѣ затихнетъ стукъ отъѣзжавшаго экипажа. Она только повернулась лицомъ въ садъ, гдѣ Паула на рукахъ своей черной няни все еще плакала и требовала «маму» и «красивую большую говорящую куклу», которую ей обѣщала Минна.