Джон Томас прикусил губу и бросил солнечные очки на переднюю панель. Он хотел, чтобы ничто не мешало его зрению, даже малейшая тень между ним и утренним солнцем. Если осталась хоть малейшая возможность отыскать Сэм, он должен ею воспользоваться.

Бандит повизгивал на заднем сиденье, чувствуя напряжение обоих мужчин, и вдруг гавкнул, когда Джон Томас перевалил через холм и спугнул койота, бросившегося прочь по лугу.

— Нет, никаких койотов сегодня, парень, — предупредил Джон Томас. — Мы должны найти Сэм. Запомни, малыш. Мы должны найти Сэм.

Бандит подал голос и лег на сиденье. Он понял слово «нет» и слово «найти». Он будет ждать, пока не последуют новые приказы.

Она слышала, как Дезире хохочет и кричит, и вдруг затаила дыхание, не в силах понять, откуда доносится крик, так как звуки бились о стены вокруг нее. Может быть, это не она кричит. Может, это я. Она решила проверить и посмотрела вверх. Лицо появлялось и пропадало в фокусе ее зрения. Это была она! Как она и боялась. Эти рыжие волосы, которые превращаются в белесые и обратно.

Иногда при смехе ее рот открывался так широко, что Саманте казалось: вот сейчас он проглотит ее целиком. Она зажала уши руками и зажмурилась, отчаянно стараясь отогнать видение. Она не могла знать, что виденное ею на самом деле не было реальностью.

— Я не скажу, — бормотала она, не замечая своего безумия, заступившего на то место, где закончилась правда. Она дернула себя за волосы, облепившие лицо и шею. — Клянусь, Джонни… истинный крест, чтоб мне умереть. Я никогда не скажу.

Затерявшись среди призраков, заполнивших ее мозг, она не услышала ни шума подъехавшей машины, ни взволнованного лая собаки. В ее ушах звучали лишь ветер, завывающий в колодце, да яростные вопли Дезире Адонис.

Взволнованный крик Монтгомери привлек внимание Джона Томаса к правой стороне дороги, где высокие кустистые заросли ежевики почти скрыли обочину.

— Ежевичная гряда, — пробормотал он, в то же время отмечая примятые тормозным следом длинные ветви и вырванные с корнем свежие побеги. — Нам не может так везти.

— Черт! Еще как может! — завопил Монти. — Должно же когда-то начаться везение. Давайте выпустим собаку и посмотрим, — что произойдет. Хотите, вызову другие поисковые группы?

— Давай попробуем сами, — сказал Джон Томас. — Может статься, что здесь ничего нет, кроме травы, что щиплют дикие гуси. Я не хочу впустую срывать с места сотни людей.

Монти кивнул.

— Как скажете, босс. Тогда давайте начнем!

Они остановились довольно далеко от центра прогалины, опасаясь, что уничтожат драгоценные следы, которые могла оставить Клаудия Смит.

Бандит выпрыгнул из машины и громко залаял. Шериф поднес туфли Саманты к его носу.

— Ищи Сэм, парень! Ищи Сэм.

Пес уткнулся носом в землю и, словно мохнатый пылесос, втягивая ноздрями воздух, помчался по кругу. Несколько раз они теряли собаку из виду в высокой траве, но знали, что Бандит там. Он двигался по поляне, постепенно сужая спираль своего бега. Вскоре он залаял и начал рыть лапами землю.

Джон Томас бросился бежать, моля Бога, чтобы это не оказались останки Саманты, присыпанные землей. И вздохнул с облегчением, когда увидел, что Бандит выволакивает из травы лист бумаги.

— Что ты нашел, парень? — спросил он. Бумага была скомкана, и он взял ее за уголки, чтобы не уничтожить отпечатки пальцев, которые могли на ней оказаться. Затем осторожно расправил складки и сумел прочесть, что там написано. — О Боже! — простонал он тихо и махнул Монти, чтобы тот подбежал.