— С этим я разберусь, — сказала она Делмару, — но следующий уже будет твой.

— Спроси его лучше сама, — отозвалась Кэрол Энн. — Я уже закругляюсь. Мне очень не хотелось бы проплакать всю дорогу домой только потому, что он опять накричал на меня без причины.

Саманта закатила глаза и вздохнула.

— Прости. Думаю, что я действую ему на нервы. Должно быть, закоренелому холостяку непросто делить с кем-то свой кров, особенно с женщиной в бегах.

— Не думаю, что проблема в общей крыше, девочка, — со значением произнесла Кэрол Энн. — Я полагаю, дело в том, что под общей крышей вы все еще находитесь на слишком большой дистанции друг от друга. Если хочешь помочь ему по-настоящему, поцелуй его как следует и избавь от страданий.

— Кэрол Энн! — лицо Саманты покрылось пунцовым румянцем. — Что ты такое говоришь! — Но тут же Сэм забыла о негодовании, которое вроде бы должна была испытывать, поскольку почувствовала сильное искушение сделать именно так, как посоветовала ей Кэрол Энн.

— До завтра, — пропела Кэрол Энн, заговорщически улыбнувшись ей на прощание.

Саманта чуть ли не целую минуту колебалась, решая, можно ли побеспокоить шерифа Джона Томаса Найта в его святая святых. Но затем успокоила себя мыслью: «Он может быть шерифом для кого угодно, но для меня он просто Джонни».

Саманта глубоко вздохнула, нацепила на лицо дежурную улыбку и вошла в его кабинет. Поняв, что Джонни ее не заметил, она остановилась у двери, обрадовавшись возможности рассмотреть его без помех.

Шериф был глубоко погружен в работу, разбирая пачку документов, лежавшую перед ним. В задумчивости Джон Томас постукивал ручкой по пустой банке из-под газированной воды.

«Боже, Джонни! Почему ты не приехал за мной много лет назад? Почему потребовалось появиться убийце, чтобы ты начал заботиться обо мне?»

Но не существовало никакой разумной причины, из-за которой так внезапно и необъяснимо прервалась их юная любовь.

Если бы у Сэм не заурчало легонько в желудке, напоминая о том, что пора что-нибудь туда бросить, она могла бы любоваться гораздо дольше широкими плечами Джонни, обтянутыми темно-синей рубашкой с длинными рукавами, тем, как он ерошил рукой свои волосы, превращая короткие густые пряди в беспорядочную гриву, вовсе не походившую на аккуратную прическу, подобающую блюстителю закона.

Поняв, что она следит за ним слишком долго и это опасно для нее самой, Сэм слегка кашлянула, чтобы привлечь его внимание. Удивившись постороннему звуку, Джонни поднял глаза, нахмурившись, и в этот момент стал больше похож на бандита, чем на офицера полиции.

— Сэм? — Как долго она находилась здесь? Шериф бросил взгляд на часы и вновь посмотрел на девушку. — Прости, я не заметил, что уже так поздно.

Она не ответила, и Джон Томас забеспокоился, гадая, что у нее сейчас на уме.

Когда же она плавно двинулась к нему через комнату, огибая стол, словно волчица, подбирающаяся к добыче, сердце его чуть не выпрыгнуло из груди.

Во что, черт возьми, она играет теперь?

Сэм наклонилась к Джонни, ее длинные черные волосы касались стола. Господи!

Все, что ему нужно сделать, — это зажать ее волосы в руке и потянуть…

Саманта улыбнулась, забрала у него авторучку, положила бумаги, которые он держал в руке, поверх пачки остальных и сделала вид, что не замечает его напряженного взгляда.

— Сегодня, случайно, не захватывали заложников? — спросила она. Джонни покачал головой, слишком удивленный, чтобы говорить. — Грабили ли сегодня какой-нибудь банк, может, убили кого, пока я покупала косметику?

— Нет, — выдавил Джон Томас, гадая, к чему она клонит.