Джон Томас отшвырнул ручку, закинул ноги на стол, заложил руки за голову и невидяще уставился в потолок. «Если бы семья Саманты не уехала из Коттона, она была бы там, когда я приехал в увольнительную. Может быть, тогда ее отец увидел бы, что мне можно доверять. Может быть, тогда он…»

Джонни закрыл глаза и тихо выругался. Даже одна мысль о Саманте и о женитьбе, о детях вызывала боль.

Он никогда не мечтал о своем доме, потому что после Саманты ему так и не удалось найти женщину, с которой хотелось бы провести вместе больше чем одну ночь. До того, как Сэм снова вошла в его жизнь. Теперь же он не представлял себе жизни без нее.

Предположения были не в характере Джона Томаса. Он придерживался фактов, а факты были таковы, что он по уши влюблен в женщину, которую преследует убийца, и не может обеспечить ее безопасность. Вот сидит он, офицер полиции, имеющий в своем распоряжении целый арсенал инструментов для борьбы с преступниками, и не может поймать какого-то психованного сукина сына, забавляющегося запугиванием женщин.

Что до официантки из квартиры напротив, та заботила его меньше всех. Да и уходила она на работу раньше, чем он возвращался домой. Джону Томасу редко удавалось хотя бы мельком увидеть Клаудию. Она казалась приветливой, но постоянно куда-то спешила. И он вынужден был признать: приятно сознавать, ложась в постель, что на всем верхнем этаже, кроме них, никого нет. Думать, что кто-то может услышать, как они занимаются любовью, было не слишком приятно.

Только представив себе эту картину, Джонни со стуком сбросил ноги на пол и выскочил из кабинета быстрее, чем Кэрол Энн поняла, что его уже нет.

— Опять убежал, — сказал Монти. — Я не слышал, чтобы ему звонили.

— Единственный звонок, который он теперь слышит, — это зов его желания. — Кэрол Энн рассмеялась собственной шутке. Монти кивнул.

— Я не слышал, чтобы звонили колокола, но готов поспорить, что босс их слышал. Он, скорее всего, слышит звон к свадьбе, но просто пока этого не понимает.

Кэрол Энн снова засмеялась, но сразу замолчала, увидев печальное выражение на лице Монти.

— Я, наверное, съезжу на ранчо Уоткинса и сделаю пару кругов вокруг. Вдруг наши воришки окажутся достаточно глупыми и повторят попытку. Если попробуют, я их встречу как надо, — сказал он.

Отсалютовав ей пальцем у шляпы, Монти подмигнул, но тень печали все еще омрачала его взгляд. Кэрол Энн записала, куда он поехал, поморщившись, когда задняя дверь с грохотом закрылась за помощником шерифа.

Интересно, с чего бы такой молодой парень, как Монти Тернер, обижается на Джона Томаса, подумала Кэрол Энн. На свете, кажется, не было такой причины, из-за которой его могло бы волновать то, чем занимается его босс.

Несмотря на ее решимость игнорировать тот факт, что он пришел на сорок пять минут раньше, Саманта встретила Джонни в дверях. Он бросил лишь один взгляд на понимающую улыбку на ее лице и, схватив Сэм в охапку, оторвал от пола.

— Вижу, ты считаешь себя ясновидящей, — зарычал он, попеременно нежно целуя мочки ее ушей, затем внес Сэм в комнату и захлопнул ногой дверь.

— Но, шериф, что вы имеете в виду? И с какой именно целью вы здесь? Я арестована? Если так, то, полагаю, вы захотите меня обыскать. Должна ли я принять соответствующую позу, или вы хотите…

Руки Джона Томаса опустились ниже по спине Сэм, прижав ее к его бедрам еще теснее. Он нежно покачивал ее в такт своему растущему желанию и одновременно пытался сделать строгое лицо.

— Ты, моя женщина, можешь принимать любую позу, какую захочешь, но ты должна знать, что я ненавижу болтливых преступниц.