— Она его видела?

— Нет, только слышала его шаги.

— Понимаете теперь, о чем я говорил? — оживился Пуласки. — Опять ничего нельзя доказать. Всегда приходится верить ее словам.

Джон Томас моментально вышел из себя.

— Вы что, до сих пор не поняли, Пуласки? Ее слова всегда было достаточно для меня. Кроме того, я видел отпечатки ног, и они оказались слишком большими для того, чтобы быть отпечатками Сэм, и слишком маленькими, чтобы быть моими. Я говорю это на случай, если вам вздумается предположить, что она надела мои ботинки и специально пробежалась вокруг дома.

— Вы неправильно меня поняли, — поспешно отступил Пуласки. — Я знаю, что она говорит правду. В доказательство у меня есть ее взорванная квартира. Я хотел сказать, что этот убийца чертовски умен и ловок. Вот и все.

Джон Томас облегченно выдохнул.

— Понятно. Да и я теперь немного лучше понимаю вашу точку зрения. Я чувствую себя словно та картонная утка в балаганном тире, которая сидит и ждет, пока не подойдет какой-нибудь незнакомец и не снесет ей выстрелом голову.

— Держите меня в курсе дел, — сказал Пуласки. — А если я что-нибудь узнаю, то первым делом позвоню вам.

Джон Томас разъединился, взглянул на настенные часы и увидел, что рабочее время почти закончилось. Он нахлобучил шляпу на голову и усталой походкой пошел к выходу. Пора было ехать домой, к Сэм.

Она лишь вышла на почту, чтобы забрать корреспонденцию, но там ей сказали, что письма случайно отправили по прежнему адресу. Саманта не ждала никакой почты, поскольку никто в Лос-Анджелесе не знал, куда она уехала, но девушку соблазнила мысль о возможности съездить за ней. Оставалось убедить Джонни в том, что поездка не представляет опасности. Однако, судя по тому, что она увидела здесь, ей, может, и не удастся поговорить с Джонни.

В комнату вошла Кэрол Энн с пачкой бумаг в руках.

— Уж не на работу ли ты пришла наниматься? — спросила она. — Секретарша, которая болела, позвонила сегодня утром и сообщила, что увольняется. Ее мужа перевели работать в Вако. А в это время из-за какой-то ерунды Уайли Смит и Пит Харди вдруг не поделили забор на границе между их участками, спокойно стоявший там последние тридцать лет. — В протяжной интонации Кэрол Энн явственно слышалось презрение. Оба мужчины пригнули головы, напомнив Саманте ребятишек, ожидающих вызова в директорский кабинет. Она уставилась на них, гадая, кто Уайли, а кто Пит.

— Почему вдруг стало так важно, где стоит забор? — спросила она и тут же пожалела об этом, поскольку оба начали с жаром выкрикивать что-то.

— Я же сказал вам заткнуться! — рявкнул Джон Томас из соседней комнаты.

Саманта усмехнулась, а оба старика мгновенно умолкли.

Кэрол Энн подняла бровь и пожала плечами, молчаливым жестом выражая свое сочувствие Саманте. На большее она не осмелилась и вышла из комнаты. У шерифа сегодня было на редкость отвратительное настроение.

Но, казалось, плохое настроение Джона Томаса улетучилось, стоило ему увидеть Саманту, ожидавшую вместе с Питом и Уайли.

— Сэм! Я не знал, что ты здесь. В чем дело? — спросил он, блаженствуя при виде улыбки на ее лице.

— Вижу, ты занят. — Она усмехнулась, когда он развел руками в подтверждение ее слов. — Я только что с почты. Дэн сказал, что забыл выложить твою корреспонденцию и случайно отправил ее на доставку. Кому-то из нас надо съездить в дом и забрать ее.

Джон Томас нахмурился, перебирая имеющиеся варианты.