— Первый раз, что ли?

— Я — впервые. — Следователь произнес фразу очень серьезно и грустно.

— Министр на нас цыкнул. Это понятно. Ему что из Кремля прикажут, он все выполнит. А у вас-то в прокуратуре? Неужели безголовые сидят? О близком будущем не думают? Не пройдет и года, как всех прихлебателей турнут.

— Оптимист. Забыл народную присказку — все течет, а ничего не меняется. Это тебе покруче Гераклита. А что касается наших… Их нынче в такой угол загнали, что эти головы думают лишь о том, как бы себя сохранить. Ты, Евгений, зачем ко мне приехал? В жилетку поплакаться? Или хочешь выпить с советником юстиции?

— В такую жару не грех пива выпить.

— Пивную «У брата» знаешь? Отличное пиво.

— Чего вспомнил? Закрыли давно.

Любимая народом забегаловка получила свое название потому, что находилась на улице Дмитрия Ульянова — брата знаменитого вождя.

— Тогда сам выбирай.

Мишустин выбрал пивной бар «Невский» на Старом Арбате.

Рамодин с трудом приткнул свою машину среди шикарных иномарок на стоянке возле здания МИД.

Они медленно пошли по запруженной народом улице. Надоедливые мастера моментальных портретов, продавцы матрешек и прочего расписанного под хохлому товара. Фотографы, призывающие позировать рядом с изрядно облупившимися президентами, уже не привлекали внимания ни москвичей, ни иностранцев. Люди толпились у продавцов мороженого, попкорна и чипсов. Спрос диктовали желудки.

— Ты все материалы отдал этим барбосам? — спросил Мишустин.

— Все, — быстро ответил майор и улыбнулся. — Почти. Я перед их появлением кассету в диктофоне сменил. Запись допроса любовников оставил себе на память.

— Зачем?

— Зачем? Зачем?! Из окаянства! Какого черта они распоряжаются?

— А я все отдал. Да они и не спрашивали. Ихний генерал гребаный молча вытащил кассету из магнитофона в машине. Даже спасибо не сказал. Черт с ними! Я лишь жалею, что ты «капусту» отдал. Сейчас бы мы с тобой не в пивной бар двигались, а заглянули в «Метрополь».

— Валюта барбосов больше всего интересовала. В какой-то момент мне показалось, что они обыскивать начнут. Решили, что мы вместе с бомжами баксы по своим карманам рассовали!

— Не расходись. Ведь не обыскивали?! Поверили на слово, что одна бумажка осталась. Теперь пускай бомжей шмонают.

Мишустин остановился и придержал Евгения за рукав. Майор уже давно заметил: следователь имел привычку останавливаться, если хотел сказать что-то особо важное.

— К тебе потерпевший обращался?

— Как только из Лондона прилетел — сразу в милицию. Дежурный его ко мне отправил. А что я ему скажу? В глаза смотреть стыдно.

— Давай без эмоций. Стыдно? Не стыдно! Ему же не стыдно врать, что он в доме ни одного доллара не держал.

— Значит, у тебя собиратель «малых голландцев» тоже побывал? — с удовлетворением отметил Рамодин. — Поздравляю.

— Побывал. Ты какой лапши господину на уши навесил?

— Сказал, что ему повезло. Пропавшей коллекции придают такое значение, что поручили ее искать особо классным специалистам.

— Ну прямо в точку! — Следователь расхохотался. — Я ему тот же текст выдал. Только вместо «классных специалистов» назвал их «особо ценными кадрами». И вручил их телефончик.

— А потерпевший тебе сказал, что уже побывал у «классных специалистов» и хочет, чтобы картины искала родная милиция. Так?

— Так.