Глава 6

Перед праздником у Козимы мазали и белили весь дом. Было много работы, но она быстро продвигалась и уже подходила к концу. Анна убирала.

Когда она вытирала на мебели пятна от извести, то обратила внимание на шкаф Андрея. В дверце торчал ключ, и она была неплотно закрыта; Анна хотела прикрыть дверцу, но она открылась, и из шкафа вывалилась одежда. Девушка быстро стала её собирать, чтобы положить на место. Её внимание привлекли три вещи: офицерская шинель из тонкого сукна, китель и брюки. В углу шкафа стояла сабля в ножнах с поясом. Как попали эти вещи в шкаф помощника Козимы? Она аккуратно положила вещи обратно, при этом из кармана шинели выпала визитная карточка. Подняв её, Анна на обратной стороне увидела надпись: «У паровой мельницы, дистанция десять шагов, всё готово».

Анна не поняла значения этих слов. Ей стало даже немного жутко, и она обрадовалась, когда Андрей вдруг вошёл в комнату.

— Вот, — сказала она, закрывая дверь шкафа и подавая ему карточку,

— это выпало из одежды.

Побледнев, он схватил карточку и скомкал её в руке.

— Простите меня, Андрей, что я ваши вещи трогала, мне надо было позвать вас, когда они выпали из шкафа, — извинилась Анна.

Он молча подошёл к окну и прижался лбом к стеклу. Анна продолжала свою работу. Когда она кончила, он повернулся к ней и, подав ей листочек бумаги, быстро вышел. Это была записка, написанная мелким почерком:

«Не удивляйтесь моему волнению. Вы держали в руках документ, свидетельствующий о том, что мои преступления записаны там, вверху. На меня подана туда большая жалоба, и никто не может уничтожить её. Мне хочется, чтобы вы поняли меня. Если бы я смел, я доверился бы вам, но зачем ранить ваше сердце? Как бы мы тогда жили под одной крышей? Я знаю, признанием я облегчил бы душу свою, но не смею желать облегчения, моя доля — молчать и страдать».

Несколько раз перечитала Анна эту записку, думая о ней потом весь день. Ей было жалко Андрея. Она давно замечала, что его что-то угнетало, но предполагала, что это его немота. Он был молод и не с детства немой, ибо обладал хорошим слухом. Теперь она поняла, что внутри него была другая болезнь, название которой «вина». «Никто не может её уничтожить», — писал он. Но Кровь Христа это может! О, как ей хотелось ему об этом сказать, утешить его. Почему он не может рассказать обо всём? Кто это ему запрещает?

Наконец настал страстной четверг. На дворе было тихо. Анна пошла к плотине и села на обломок скалы. У её ног, журча и струясь, бежал ручей. Мельница не работала. «Завтра день смерти лучшего из людей, — сказал Козима, — надо этот день отметить». Оба его ученика пошли в церковь к первому причастию, после чего они будут считаться сынами церкви. Козима хотел им устроить праздник.

«Страдания невинного Сына Божия начинаются сегодня ночью, — думала Анна и стала смотреть на освещённые луной горы. — Вот так, наверное, освещала луна Елионскую гору и Гефсиманский сад, то место, где спали ученики, и где их Учитель одиноко молился и страдал до кровавого пота».

Вдруг Анна вздрогнула: тишину нарушили чьи-то медленные шаги. Девушка обернулась и радостно крикнула:

— Андрей!

Бог Сам послал его к ней. Андрей выглядел несчастным, печальным, и она стала ему рассказывать, как много Спаситель выстрадал и за его грехи.

Она смогла ему объяснить, что Святой Дух больше ничего от него не требует, как только верою принять Иисуса Христа, Его спасительную жертву и благодать.