|
Он знал, что значит лишиться поддержки электронных систем, что значит отказаться от медицинского мониторинга, благодаря которому он мог бы безбедно прожить до 100 или 120 лет. И наконец он знал, что такое одиночество, что значит полная изоляция от себе подобных. Здесь, в этом странном убежище под дном мертвого моря, он был полностью оторван от прежней жизни: он не мог получать новости из куполов, не мог общаться с друзьями, не мог встречаться с женщинами, и даже привычные ему медитации в невесомости были теперь для него недоступны.
Осип хотел найти в пустыне какие‑то новые знания. Что он имел ввиду? Знания о том, что происходит сейчас на Земле? Или о том, что происходит во Вселенной? Или он ждет религиозного озарения и духовного возрождения? Хочет открыть для себя новые измерения, новые ощущения? Но в таком случае, даже если все произойдет в соответствии с его чаяниями, он все равно обречен на неудовлетворенность. Возможно, несколько дней он и в самом деле будет счастлив, изучая свои новые возможности, но потом он неизбежно наткнется на ограничения и будет думать о том, как преодолеть их. Но ведь некоторые ограничения можно преодолеть лишь ценой разрушения человеческого тела!
Андрес размышлял об этом и постепенно приходил к выводу, что Осип – безумец, потерявший представление о действительности. Возможно, его разум не выдержал испытания ужасом грядущих перемен, и он тешит себя иллюзиями и фантазиями, лишь бы не видеть беспредельной пустоты, которая ожидает их в будущем. Что если все их предприятие – лишь порождение бреда безумца? Или дело в другом? Возможно у Осипа есть более реалистичные причины искать уединения под дном мертвого моря?
Андрес вскочил на ноги и быстро вышел из зала, даже не взглянув на своего компаньона. Прежде всего он отправился в шлюз, где лежали ручные лазеры, затем снова вернулся в коридор и решительно подошел к двери, которую Осип давным‑давно запретил ему открывать. Поставив лазер на малую мощность, он направил его луч на дверь. Вскоре металл покраснел и стал расходиться в стороны, образуя полукруглое отверстие. Наконец Андрес выжег целиком замок и рывком распахнул дверь. В комнате было темно, но вот он нашел на стене выключатель. И увидел знакомую бело‑розовую обивку стен, бело‑розовую мебель, белый рояль, золотую раму зеркала, бело‑розовый ковер на полу. Это была точная копия одной из комнат в старой квартире Осипа. Андрес сделал несколько шагов вперед, осмотрелся – все по‑старому: розовый диван, комод с золоченым ручками, зеркало. Возникало впечатление, будто комната обитаема: на спинке кресла лежало платье, на комоде – золоченый гребень, все еще обвитый черными волосами. Андрес ясно ощущал присутствие Изы. Казалось, даже в воздухе витает запах ее духов.
Он подошел к кровати и опустился на колени. Здесь аромат ощущался еще явственнее, и Андрес внезапно уронил голову, и зарылся лицом в бархатное покрывало.
Был ли он удивлен? Нет, у него не было ни малейших подозрений. Он понятия не имел, что увидит в этой комнате. Но в тут секунду, когда загорелся свет, свет вспыхнул и в его голове, и Андрес ясно понял, почему он, рискуя жизнью, пришел сюда. Потому что его позвала Иза. И тут же его снова одолели сомнения. Два года без близости с женщиной не могли не сказаться на состоянии его организма. Возможно, внезапная острая тоска по Изе, которая охватила его сейчас, – это просто неудовлетворенная сексуальная потребность? И все же эта тоска жила в нем, и он не знал, как ее утолить.
Значит, Осип увез сюда Изу силой и держал ее в заключении? Не об этом ли она пыталась сообщить Андресу во время их последнего разговора? Однако когда Андрес появился здесь два года назад, Изы уже не было. Возможно, ей удалось сбежать? Или они с Осипом договорились, и он отпустил ее добром? Но так или иначе нелюдимый компаньон Андреса, очевидно, решил поставить крест на этой части своей жизни – он надежно запер дверь, и Андрес ни разу не видел, чтобы бывший библиотекарь заходил в эту комнату. |