|
Говорит, что был в дикарском племени, которое не знает даже огня. Когда он прикурил от спички и зажег им костер, то они сделали его своим вождем. Его, конечно, подняли на смех. Никифорова это крепко задело, и стал он в деталях описывать то, что можно увидеть только в краеведческом музее. Жена написала на него заявление, когда он сказал, что переспал со здоровенной дикаркой, которая намного сексуальнее жены. Ну, та и обиделась. А в психушке ему тоже не поверили, а он кричит дико, когда ему не верят, ну и поместили его к буйным больным.
– Он единственный из ваших работников, кто попал туда? – задал я очередной вопрос. – Не первый, – как-то неуверенно сказал главный инженер. – На моей памяти человек пять увезли и все с белой горячкой, богов видели, а один так с Брежневым водку пил. Было бы неплохо потравить байки вместе со слесарями, но это все равно, что объявить о моем специальном задании в отеле. А если знает кто-то один, то завтра будут знать все, а послезавтра об этом заговорит весь город, а там и весь мир узнает о тайнах отеля «Lissabon». Справки о совершенных убийствах были достойны пера автора ужастиков про маньяков и про бензопилы под номером два и три. Практически все трупы были ужасно изуродованы. Патологоанатомы дают только описание нанесенных повреждений, а уж следователь или читатель сами должны догадываться, как и что было. Честно говоря, людям с неуравновешенной психикой или расстроенными нервами лучше не читать мои записки о путешествиях по отелю «Lissabon». Каждый день приносил что-то новое и неожиданное. Также неожиданно я столкнулся с дамой, выходившей из треугольной комнаты, и от ее крика чуть сам не закричал, но вовремя спохватился, закрыл ей рукой рот и снова втолкнул в ту комнату, из которой она выходила. Меня тоже удивило, что комната треугольная, но я быстро представил себе конфигурацию гостиницы в виде не полностью открытой книги и успокоился. Таких треугольных и параллелепипедных помещений должно быть немало и все они входят в категорию подсобных. А нечистая сила как раз и любит такие аномалии. – Ты кто такая? – строго спросил я и удивился ее молчанию, видя перед собой осмысленные глаза. Она что-то замычала, и я понял, что еще не убрал свою руку с ее рта и круглой попки. – Я начальник отдела персонала гостиницы, а вы кто? – начал вопрошать освободившийся рот женщины. Она производила хорошее впечатление своим телосложением, строгим костюмом, подчеркивающим ее фигуру, и использованием губной помады, не оставившей красного следа на моей руке. – А я ваш постоялец, – сказал я спокойно. – Вы так напугали меня, что я хотел спрятаться где-нибудь от опасности. – И утащили с собой меня? – насмешливо спросила она. – Не мог же оставить вас одну, – поддержал я предложенный тон, переводя разговор во фривольное русло. – А что, ваши сотрудники часто встречаются с привидениями в коридорах отеля? – Частенько, – улыбнулась она, – и привидения, как правило, подшофе, с бутылкой шампанского и коробкой конфет в руках. Иногда и пристают к горничным, – она посмотрела на меня, прищурив один глаз. – А к начальнику отдела персонала тоже пристают? – спросил я. – Да они, пожалуй, пристают к любому шевелящемуся существу женского пола, – усмехнулась женщина. – А нельзя ли об этом поговорить за чашкой кофе у меня в номере? – предложил я. – Я человек характера смирного, собираюсь писать большой роман о привидениях, и ваша помощь была бы неоценимой. – Без служебной необходимости нам нельзя заходить в номера постояльцев, – с явным сожалением сказала начальник отдела. |
