Изменить размер шрифта - +
Конечно, передать ему свои способности я не смогу, но ведь можно попытаться по-другому. «Моя кровь…» – пронеслась мысль. Если наша кровь излечивает раны смертного, то почему бы не попробовать сделать это и с верлафом? Возможно, я смогу облегчить страдания, ведь больше всего хочется видеть Макса прежним: неуязвимым, импульсивным и… нежным. Я склонилась к его уху.

– Мы только попробуем, Макс, – зашептала я. – Самое неприятное, что может случиться, – это ничего не произойдет.

Выбросив серебряные когти на правой руке, я коснулась ладони левой, затем с силой надавила и резко дернула на себя. Острые, как бритва, когти, вспоров кожу, прорезали глубокую рану. Тонкие порезы затянулись бы довольно быстро. Почувствовав свободу, красная теплая струйка сбежала по коже. Ладонь потянулась к спине Макса, сжалась в кулак.

Кровь капала, капала… капала… Сначала не было никаких изменений, но потом края ран начали розоветь, стягиваться быстрее, и я расслабилась. Осознала, что все получилось: процесс восстановления ускорился. Рана на моей ладони медленно стянулась, проползла розовым шрамом и исчезла. Но не на нее я смотрела. Под правой ключицей кожа восстановилась полностью, обозначив крупную родинку идеальной круглой формы: очень темная, почти черная – красивая. Смахивая капельки пота, пальцы коснулись его щеки, затем виска. Макс дышал более спокойно. Осторожно начала перебирать темные пряди, вспоминая, как плакала от облегчения, узнав, что он жив. Сейчас я была счастлива, радуясь той мысли, что лучший из Хранителей света, мой ангел-хранитель, ставший моим парнем, по-прежнему со мной… Секунды перерастали в минуты: десять… пятнадцать… сорок две…

– Злата… – Едва различимый шепот заставил вздрогнуть.

– Макс? – позвала я.

Застонав, он слабо пожал мою кисть. Пришел в себя! Слышит, чувствует, знает, что я рядом. Губы растянулись в улыбке. Теперь можно позвать донора. Он давно ждет и тоже переживает за Макса. Свежая кровь поможет завершить восстановление. Наконец его веки дрогнули, разомкнулись. В синих, как ласковое теплое море, глазах плеснулись привычное тепло, нежность и… боль…

…Резко тряхнув волосами, я сбросила нахлынувшие воспоминания. Слишком болезненные, лучше бы их забыть. Но как выбросить из памяти страшные события, если о них напоминает все? «Скорее бы закончился этот день», – в который раз за утро подумала я, глядя в окно внедорожника. Будто подтверждая мои мысли, Фадеев посмотрел на идущих мимо студентов и тяжело вздохнул. Раны его зажили, но в душе навсегда останется боль от потери друга. Вцепившись в руль, он медлил и из машины не выходил. Рука парня слегка подрагивала.

– Как ты? – Стянув очки с его головы, я осторожно положила их на приборную панель.

– Настроение несется под откос, – глухо признался он. – Аркадия разрывали, а я ничего не смог сделать. – Впервые за три дня Макс заговорил о смерти товарища. – Охотники уничтожили Хранителей с такой легкостью, словно перед ними были необученные студенты. А я мог только рычать от бессилия.

Не зная, что сказать, я обхватила его ладонь своими. Да и уместны ли слова утешений? Он будто винит себя в чем-то, но этого чувства быть не должно. Фадеев – истинный Хранитель света и отдал бы свою жизнь за любого – не важно, человека или оборотня. «Не думал, что волк может быть настолько сильным», – вспомнила я слова Елизара. Да, Макс сражался до последнего, и нет ничего удивительного, что его называют лучшим.

– Ты сам едва не погиб. Да и Охотников было слишком много, – только и сумела сказать я, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно мягче.

Потянув большую теплую ладонь Макса на себя, я потерлась об нее щекой.

Быстрый переход