Судно резко накренилось — не ухватись она за перила, ее швырнуло бы на другой конец палубы. В замутненном сознании промелькнул образ Фредриксена, перелетевшего через перила. Помнится, она еще подумала, что они достаточно прочные. Ощупью она отыскала дверь, ведущую вниз, в салон, открыла ее и бездумно, подобно сомнамбуле, спустилась по лестнице.

Дверь захлопнулась за ней с отчетливым, неприятным щелчком.

В салоне было пусто. Одинокая лампа на потолке освещала лишь маленький пятачок посредине. Опершись о косяк, Эллен сонно стояла на пороге, покачиваясь в такт движениям судна.

— Да? — сказала она приглушенным голосом.

Тишина. На полу — никаких следов.

Наверху, на палубе, раздался топот убегающих ног.

В затуманенном сознании Эллен всплыла мысль, вернее, то было ощущение.

Она замерла, прислушиваясь к себе. На ощупь двинулась вперед, и тут же упала навзничь и ударилась о стол, и какое-то время лежала, не в силах подняться. Но потом все-таки встала и снова пошла. Она должна добраться до противоположной стены. Должна.

Но вот зачем, этого она уже не помнила.

Добралась. Тут судно вновь дало крен — хорошо, она на этот раз догадалась опуститься на ветхий диван. Покачав головой, она продолжила поиски. В окошко иллюминатора назойливо мигал маяк, отсветы падали прямо на нее. Продвигаясь, она ощупывала края стоявших вдоль стены скамей, искала под плюшевой обивкой, расползавшейся прямо у нее под руками.

Внезапно она выпрямилась. Сквозь рев бурунов ей послышался крик… Крик о помощи.

Одновременно воцарилась необычайная тишина.

Остановился двигатель.

4

Когда Натаниель с Винснесом поднялись на капитанский мостик, Ингвар Странн стоял уже у руля. Он злобно проорал Винснесу:

— Я ж говорил тебе, на борту завелась какая-то нечисть! Прямо не знаешь, куда и деться!

На морщинистом лице Винснеса были написаны раздражение и усталость, он ровным счетом ничего не понимал.

Тут же крутился и юнга Эгиль Странн — если только двадцатипятилетнего парня можно было назвать юнгой. Завидев Натаниеля, он поспешил сойти вниз. Но прежде они с братом успели обменяться взглядом, исполненным такого коварства, презрения и взаимного понимания, что у Натаниеля похолодела спина.

«Хорошо, что Эллен в безопасности», — подумал он.

За окном рубки чернела ночь, море было покрыто седыми гребнями. «Стелла» то зарывалась носом в подошву гривастого вала, то резко кренилась набок, — с мостика им было легче все это разглядеть. Впереди в ведьмином котле прибоя мигал маленький маячок.

Неожиданно Натаниель спохватился и испуганно спросил:

— Где Тува?

— Она сказала, что ей кое-куда нужно, — объяснил Винснес. — Не беспокойся, такая не пропадет.

— Спасибо, — тихо пробормотал Натаниель. А потом сказал чуть погромче: — Ну и задувает же там!

— Да, но «Стелла» выдерживала и не такое, — ответил Винснес. — И потом, мы на довольно приличном расстоянии от мыса.

Натаниель стоял и смотрел на старое корабельное кладбище, к которому их приближал каждый оборот двигателя. Глаза у него стали отсутствующими, перед внутренним взором рассеялась тьма, уступая место видениям, которые возникли сами собой, без каких-либо усилий с его стороны.

Натаниель перестал видеть настоящее. Взор его проник и черную ночь, и время…

Вблизи берега лежал разбитый парусник. Сквозь рев бурунов доносились крики о помощи. Мачты были сломаны, парусник перевернулся, его утягивало на дно. Маленькие рыбачьи суда безуспешно пытались обойти подводные скалы, — море заглатывало их, одно за другим.