— Да, я согласилась. Я смогу.

Обри и Челси посмотрели друг на друга и рассмеялись. Я бросила в них

звездочкой.

— Я смогу, — снова сказала я.

Обри сжала губы и знающе улыбнулась.

— Я думаю, он с тобой флиртовал.

— Когда? Когда он назвал меня плутовкой или сказал, что я слишком

сильно надушена?

— Нет, — медленно сказала Обри. — Дело в том, как он на тебя смотрел.

Я наклеила еще одну звездочку на плакат.

— Сомнительно. Он просто хочет, чтобы я пошла на свидание с Дугом.

Дуг сведет его с какой-то девицей по имени Вероника.

— Возможно, это предлог, — сказала она.

Я почти назвала её сумасшедшей, но подумала, что это может быть

классифицировано как оскорбление.

В этот момент к нам вернулась Рашель.

— Я собрала еще шесть подписей, чтобы точно хватило, — она положила

бумаги рядом со мной, села и вытянула ноги. — Я что-нибудь пропустила?

Обри подмигнула ей:

— Только то, что Логан Хансен заигрывал с Самантой.

— Он со мной не заигрывал. Он старался усложнить мне жизнь.

Челси улыбнулась и бросила Рашель маркер.

— Некоторые парни не различают эти понятия.

— О! — Рашель подняла руку, как будто что-то вспомнила. — Эми и её

друзья наверху делают плакаты для её кампании. Это выглядит как

вандализм на бумаге. Я имею в виду, они просто пишут глупости.

Она повернулась ко мне в ожидании комментариев, и я пыталась

придумать что-то, что не было бы недобрым и я не возражала бы, чтобы кто-

то так сказал обо мне. Рашель ждала, и её замешательство росло.

Наконец, Челси сказала:

— Не обращай внимания на Саманту, она на диете без оскорблений.

Я закатила глаза, потому что правила Логана ничего не говорили о

выражениях лица.

Обри посмотрела на Рашель и рассказала ей:

— Логан поспорит с Самантой, что она не сможет выдержать двух недель,

никого не обидев.

— Ох, — сказала Рашель грустно. — Надеюсь, твоя ставка не очень

высока.

Я приклеила последнюю звездочку к своему плакату, прижав её так

сильно, что из-под кромок выступил клей.

— Ваша вера в меня так трогательна.

Меня действительно начала раздражать, что никто не думал, что я смогу

выиграть спор. Кроме всего прочего, я не оскорбляла людей направо и налево.

Нет. Ну, я не оскорбляла людей больше, чем остальные.

— Вернемся к плакатам, — сказала я. — Как думаете, сколько нам нужно

сделать?

Обри обвела еще одну букву по трафарету:

— Я думаю, нам нужно сделать кучу, и занять все хорошие места в

коридоре.

Челси наклонилась над плакатом, раскрашивая моё имя.

— Я думаю, нам нужно подождать, пока Эми развесит свои плакаты, и

повесить наши рядом с ними.

— Давайте просто снимем её плакаты, когда мы их увидим, — добавила

Рашель. — Назовем это "представление Эми избирателям из мусорного бака".

Я передала плакат Челси, чтобы она сделала надписи:

— Это будет нечестно.

— Саманта права, — согласилась Обри. — Это будет нечестно.

Челси пожала плечами:

— Вы же знаете как говорят: "В любви, на войне и в школе все средства

хороши".

Я покачала головой.

— Если нас поймают, будут проблемы. Меня выкинут из гонки.

— Тогда ты не будешь их снимать, — сказала Рашель. — И мы сделаем

так, чтобы нас не поймали. Это просто.

Я не была уверена, серьезны они или нет, но не хотела выяснять:

— Я не хочу грубо играть.