Долго и тщательно упаковывала оса свое строение. А когда закончила и принялась наводить свой туалет, я, скрепя сердце, принялся за разбой, стал раскапывать все строение. Очень хотелось взглянуть на парализованную добычу.

Пришлось немало потрудиться. И… напрасно. Норка оказалась пустой.

Ради чего же оса ее выкопала? Не могла же она в конце дня приготовить ее впрок на день предстоящий, ночью осы спят. Неужели вся ее работа была данью инстинкту, удовлетворению неосознанных чувств?

Скорее всего, осы-сфексы готовят норки заблаговременно и, приготовив их, тщательно закрывают от тех, кто любит пользоваться чужим трудом.

Каменистая пустыня бедна жизнью. Если только оса заранее приготовила жилище для будущей детки, то, наверное, она заранее нашла где-то поблизости и добычу! Иначе, какой резон тащить парализованного кузнечика за сотни метров!

Как бы там ни было, сфексы свои действия способны связывать с расчетом на предстоящие дела. Такие они предусмотрительные!

Охотник за охотником

Черная с темными пятнами на концах крыльев оса-сфекс, подвижная и сильная, разыскала солончакового сверчка, славящегося своей необыкновенно мелодичной песней. Ударом жала и капелькой яда она парализовала его и, беспомощного, поволокла по яркому от белой соли солончаку, чтобы спрятать в норку. В это время я на коленях, склонив голову, устроился возле раскапываемой норки, судя по всему, тоже принадлежавшей солончаковому сверчку.

Видимо, эта норка была хорошо известна черной охотнице, ранее ею обследована, так как неожиданное появление человека привело ее в замешательство. Сначала, ничего не подозревая, она взобралась со своей ношей на спину одного из нас, где мы ее и увидали.

Оса, охотница за сверчками, была мне неизвестна и поэтому, оставив свои дела и массу разбросанных вещей, я бросился преследовать незнакомку. Из-под машины тотчас же выскочила мою собака, куда она спряталась от несносной жары. Пес быстро сообразил, где находится предмет моего усиленного внимания, и чуть было не испортил все своим чрезмерным любопытством. Пришлось его возвратить к машине и привязать на поводок.

Между тем, оса свободно и непринужденно тащила свою добычу ловкими и большими прыжками, схватив челюстями за голову, расположив туловище кверху ногами и книзу спиной между своими ногами. Сперва она промчалась от места нашей встречи метров десять почти по прямой линии, затем стала описывать широкие зигзаги из стороны в сторону, будто разыскивая что-то потерянное и, наконец, решительно повернула в обратном направлении.

Иногда, оставив свою добычу на несколько секунд, оса заскакивала на растения, будто ради того, чтобы осмотреться и принять решение о направлении дальнейшего движения. Сила, ловкость и неистощимый запас энергии осы были изумительны. Вскоре она примчалась к месту нашей раскопки и здесь на чистой и ровной площадке юркнула в норку, утащив за собою и бездыханное тельце сверчка.

Дальнейшие дела были ясны. В норке оса отложит на сверчка яичко, зароет добычу в каморке и, закончив заботу о своей детке, отправится в очередной охотничий вояж. Таков порядок жизни ос-сфексов. Мы предоставили ей возможность заканчивать свои дела, а для того, чтобы изловить предмет нашего внимания для определения вида, водрузили над норкой полулитровую стеклянную банку и отправились продолжать прерванную раскопку.

Но случаю было угодно приготовить другой сюрприз. В стороне от раскопки появилась другая оса с такою же добычей. Она, так же, как и первая, волокла самца сверчка. Обычай неплохой! Для процветания сверчкового общества истребление части мужского населения не будет столь губительным, как потеря самок-производительниц. От численности сверчков зависело и благополучие ос-охотниц, специализирующихся на охоте на них. Пришлось опять оставить дела. Новая незнакомка озадачила своим странным поведением. Она недолго тащила свою добычу, задержалась в ямке возле солянок и тут начала долго и старательно массировать челюстями голову своей бездыханной ноши.