– Хорошо. Вы можете поехать вместе с Перл и со мной в Лондон в моей карете. – Она хрипло засмеялась. – Это должно быть интересно.

Она снова вошла в дом, прежде чем Анна смогла придумать ответ.

– Тпру, эй, – пробормотал Эдвард гнедому. Он держал его под уздцы и терпеливо ждал, пока лошадь возбужденно переступала и беззвучно шевелила губами. Гнедой часто бывал норовистым по утрам, а он седлал лошадь раньше, чем обычно. Небо только начинало светлеть на востоке.

– Тпру, ты, старый ублюдок, – прошептал он. Впервые ему пришло в голову, что лошадь, к которой он обращался, не имела имени. Как давно он является владельцем гнедого? Полдюжины лет уже, по меньшей мере, и он никогда не беспокоился по поводу того, как назвать его. Анна Рен начала бы ругаться, если бы узнала.

Эдвард передернул плечами, когда наконец взобрался в седло. Именно поэтому он совершал эту поездку: чтобы избавить свой разум от мыслей о вдове. Он решил освободиться от некоторого беспокойства – как тела, так и ума, – отправившись в Лондон. Его багаж и камердинер последуют за ним в карете. Но, словно насмехаясь над этим планом, вновь названный Джок увязался следом, как только гнедой зацокал копытами, выходя из стойла. Пес выбежал из двери впереди него; он отсутствовал последние полчаса, а сейчас вернулся, радостный и покрытый сзади зловонной грязью. Эдвард взял лошадь под уздцы и вздохнул. В этой поездке он планировал навестить свою невесту и ее семью и завершить переговоры по поводу помолвки. Чрезмерно крупный вонючий полукровка не поможет ему в деле с семьей Джерарда.

– Останься, Джок.

Пес сел и посмотрел на него большими карими, слегка налитыми кровью глазами. Его хвост безостановочно подметал булыжник.

– Я сожалею, старина. – Эдвард свесился вниз, чтобы почесать у него за ухом. Нервный мерин отступил назад пару шагов. – На этот раз тебе придется остаться здесь.

Пес задрал голову.

Эдвард почувствовал нежелательное томление. Собака не принадлежала его жизни, так же как и леди.

– Охраняй, Джок. Следи за ней ради меня, приятель. – Он полуулыбнулся-полуоскалился собственной прихоти. Его Джок едва ли был обученным сторожевым псом. И Анна Рен не принадлежала ему, чтобы охранять ее, во всяком случае.

Стряхивая свои мысли, он повернул гнедого и пустил галопом по аллее.

После некоторого раздумья Анна сказала матушке Рен, что поедет в Лондон вместе с Перл и Корэл, чтобы купить ткань для новых платьев.

– Я так рада, что мы наконец можем позволить себе ткань, но ты уверена? – ответила матушка Рен. Ее щеки порозовели, и она продолжала, понизив голос: – Сестры очень милы, конечно, но они, помимо всего прочего, куртизанки.

Анна избегала ее взгляда.

– Корэл очень признательна за то, что мы ухаживали за Перл. Ты знаешь, они действительно очень близки.

– Да, но…

– И она предложила мне воспользоваться ее каретой, чтобы съездить в Лондон и вернуться обратно.

Брови матушки Рен неуверенно нахмурились.

– Это очень щедрое предложение, – мягко сказала Анна. – Это сэкономит нам затраты на поездку в дилижансе, не говоря уже об удобстве. Я смогу купить дополнительную ткань на деньги, которые потратила бы на дилижанс.

Матушка Рен явно колебалась.

– Разве ты не хотела бы иметь новое платье? – обхаживала ее Анна.

– Ну, я очень беспокоюсь о твоем удобстве, дорогая, – наконец сказала матушка Рен. – Если ты довольна этим, значит, и я тоже.

– Спасибо тебе. – Анна поцеловала ее в щеку и побежала наверх, чтобы закончить паковать чемодан.