— Что? Ты смогла покорить лед?

— Первого орка я убила ледяными кольями, а второму руку заморозила. Это магия сквок — ори?

— Нет, это моя магия. Сила сквок — ори в ее сердце. Если она искренне молит богов о помощи или благословении, они помогают ей. Сегодня только благодаря твоей защите мы смогли победить в небе. Твоя молитва защитила нас от стрел.

— Я не знаю, как это сделала.

— Сквок — ори не должна знать, она должна чувствовать, переживать. Сегодня все увидели твою любовь к племени и заботу о нас. Поверь, ты начала завоевывать сердца.

— Я могу как — то помочь Ирвишу?

— Этого не знает никто, но ты можешь попробовать.

Надежда — это уже чуть больше, чем ничего.

Скинув обувь, я присела на кровать рядом с Ирвишем. Его лицо было бледным, дыхание — тихим. Я прикусила губу, чтобы не заплакать опять. Обняв себя за ноги, положила голову на колени и просто смотрела на любимого мужчину. Какой же он родной! И как я могла жить без него?

Потеряв привычную жизнь, близких и родственников, я обрела здесь любимого мужчину. Если сейчас боги отнимут его, то что у меня останется?

— Вы не можете быть так жестоки!

Ведь не могут же? Они привели меня в этот мир для Ирвиша, благословили наш брак! Они обязаны оставить его в живых!

— Мы вовсе не жестоки, Марьяна. Мы воины, которые защищают свое племя.

Я и забыла об Арвинге в шатре. Объясняться с ним мне совсем не хотелось, поэтому кивнула ему в знак согласия и прикрыла глаза. Я искала уже знакомую дорожку и огоньки, прислушивалась к внутреннему голосу. Ну же! Где эти молитвы, когда они так нужны?

— Пойдем, шаман осмотрит его. — Арвинг буквально оторвал меня от Ирва и вывел из шатра. Теплая шкура легла мне на плечи, укрывая от холода ночи. Рядом с бревном, на которое меня усадил брат мужа, горел костер, от него тоже веяло теплом. Только согреться было трудно.

— Рана серьезна, но я уверен, он справится с ней.

Хотелось бы мне так же верить в местную медицину. Я знала, что раны живота одни из самых серьезных. Нужно не только сшить мышцы, но и внутренние органы, если те пострадали. И как это сделает шаман? Он не хирург! Посохом махнет и богов призовет? Я побледнела от страха.

— Марьяна, Ирвиш воин, он сын вождя! Мы с ним и не такие удары переносили. — Арвинг, видя мои переживания, старался успокоить меня как мог, но если женщина уже начала паниковать, то успокоить ее ничто не в силах!

— А если нет? Боги не могут его отнять у меня! Только не сейчас!

По моим щекам опять потекли слезы, чтобы приглушить рыдания, я спрятала лицо в ладонях.

— Если он выживет, я приму вашу веру, — сквозь рыдания поклялась я.

— Он выживет, Марьяна! — горячо пообещал Арвинг. Я даже плакать перестала и посмотрела на него. Он был уверен в своих словах и настроен решительно, будто самолично готов идти и требовать у смерти оставить Ирвиша в покое.

— Будь тут, гляну, как у них дела.

Уходить я никуда не собиралась, да и вряд ли могла. После всего случившегося я чувствовала себя обессиленной. Проследив, как широкая спина орка исчезает в темноте, начала вглядываться в языки пламени. Ненасытные, они пожирали бревна. Смотрела, как молодое дерево трещит, сопротивляется, борется и умирает, превращаясь в угли, а затем в пепел. Ужас происходящего ошеломил меня. Никогда прежде я не рассматривала огонь как убийцу. Всегда он ассоциировался у меня с теплом, уютом, заботой. До сегодняшнего дня. Моя рука взлетела вверх, и костер превратился в ледяную статую. Я никого не спасла — ни бревна, ни огонь. Все повторилось вновь. Я опять палач. Так же, как и на поле боя.