Бесс взглянула на нее как-то странно.

– Жаль будет возвращать такой чудесный подарок… но вы, конечно, правы. У вас будут неприятности, если отец узнает.

Энн наклонилась и взяла ожерелье, словно зачарованная игрой драгоценных камней. Зачем Фрэнсис подарил ей эту семейную реликвию? Может, хотел в обмен на рубины вернуть ее чувства? А может, ему приятно лишний раз ранить ее самолюбие? При мысли об этом ее глаза гневно засверкали, и она решительно сунула ожерелье в руки Бесс.

– Убери его с моих глаз, пока я не найду случая вернуть его этому нахалу!

Бесс удивленно заморгала: к таким вспышкам дурного настроения у своей хозяйки она не привыкла. Она молча взяла ожерелье и спрятала его в шкаф.

Отбросив одеяло, Энн подошла к умывальнику и плеснула холодной водой в лицо в надежде прогнать неприятное чувство, томившее ее душу все утро. «Ничего страшного не случилось, – напомнила она себе. – И если я чувствую себя несчастной, то все объясняется очень просто: я почти не спала всю прошлую ночь!»

Войдя в зал, Энн с облегчением убедилась, что к завтраку уже спустились несколько дам – леди Дорсетт, леди Гэлбрейт и две ее дочери сидели за столом вместе с джентльменами. Появление Энн было встречено веселым смехом и добродушными шутками, она присела за стол и присоединилась к общему разговору, с безотчетной тревогой отыскивая взглядом знакомую высокую фигуру. Ее поиски не увенчались успехом: ни Фрэнсиса, ни Конрада нигде не было видно. А вдруг с ними что-то случилось прошлой ночью? Это было вполне возможно, и, хотя она твердила себе, что их судьба ничуть ее не волнует, ей стало страшно.

Через некоторое время все гости уже спустились к столу, но о Маклинах по-прежнему ничего не было слышно. Несколько джентльменов уехали на соколиную охоту с ее отцом, но Энн сомневалась, что Фрэнсис отправился вместе с ними. Исполняя роль радушной хозяйки, она ходила по залу и следила за тем, чтобы гости Гленкеннона не испытывали недостатка в еде, напитках и развлечениях, заставляла себя болтать с другими женщинами, но, когда открывалась дверь, всякий раз беспокойно вскидывала глаза, чтобы посмотреть, кто пришел.

Было уже за полдень, когда раздался звучный голос, которого она ждала все утро. Не в силах сдержаться, Энн обернулась. Странное чувство овладело ею, когда она увидела, что Фрэнсис цел и невредим и направляется прямо к ней.

Когда он остановился рядом, она с трудом заставила себя вспомнить заранее отрепетированную фразу и сухо проговорила:

– Я ценю внимание со стороны Дженет, но не могу принять такой подарок. Вам придется забрать его назад.

Фрэнсис ухмыльнулся:

– Глупости, дорогая, подарок есть подарок, и назад я его не возьму.

– Но я не могу его принять! – упрямо повторила Энн. – Если вы не возьмете это ожерелье, мне придется его продать.

Он пожал плечами:

– Ожерелье твое, делай с ним что хочешь. Но если тебе нужны деньги, милая, достаточно одного твоего слова – и я доставлю тебе, сколько пожелаешь.

Энн смотрела на него молча, потрясенная даже не столько словами, сколько взглядом, который их сопровождал.

– Ты… ты невыносим! – взорвалась она, когда к ней наконец вернулся дар речи. – Ты лживый, лицемерный…

– Тише, милая, – со смехом прервал ее Фрэнсис. – Мою репутацию обсудим позже. А сейчас просто послушай, я должен сказать тебе нечто важное. Где бы мы могли сегодня встретиться?

Он стоял близко… так близко от нее, что Энн различала крошечные морщинки в уголках его глаз, а когда он наклонился к ней, даже ощутила его теплое дыхание у себя на щеке.