– Да, имен здесь столько, что вешателям Гленкеннона хватит работы на неделю, – мрачно усмехнулся он. – Черт побери, я готов рискнуть собственной головой, но будь я проклят, если пострадает хоть один из моих друзей!

– Ты устал, Фрэнсис, – примирительно заметил Дональд. – Выспись хорошенько хоть одну ночь, и тебе сразу станет лучше, вот увидишь.

Фрэнсис оттолкнул стул и поднялся на ноги. Стены давили на него, в кабинете вдруг стало невыносимо душно.

– Я пойду прогуляюсь, – внезапно решил он. – Вернусь до темноты.

Покинув замок, Фрэнсис отправился куда глаза глядят, но ноги сами собой понесли его знакомой дорогой. Выйдя к утесам, надежно охранявшим замок с тыла, он вдохнул полной грудью терпкую, соленую свежесть океана.

Солнце уже опускалось туда, где небо сливалось с морем, дневная духота уступила место вечерней прохладе. Пара серых цапель пролетела к берегу у него над головой. Фрэнсис залюбовался идиллической картиной, невольно спрашивая себя, как будет выглядеть этот мирный берег через несколько недель. Все-таки это страшное дело – подвигнуть людей на бунт! Он утомленно закрыл глаза. Пришлось использовать все искусство убеждения, отпущенное ему богом, чтобы объединить кланы против Гленкеннона. Некоторые присоединились к нему охотно, даже с радостью, другие дали согласие не без опаски. Многих страшило возможное обвинение в измене, но ненависть к графу была столь велика, что все в конце концов сплотились вокруг общего дела.

«Чем все это кончится? – устало подумал Фрэнсис. – Многие ли из тех, кого мне удалось убедить, останутся в живых к зиме, чтобы проклинать мое имя на веки вечные?»

– Не горюй, – раздался за его спиной знакомый голос, и Фрэнсис, оглянувшись, увидел Конрада. – Ты напрасно казнишь себя, – продолжал тот, словно прочитав его мысли. – Мы не воюем с королем, поэтому слово «измена» тут неприменимо. Мы всего-навсего объединились, чтобы всем вместе защитить себя от негодяя.

– Боюсь, что Яков Стюарт может взглянуть на это дело иначе, – возразил Фрэнсис. – Против нас двинутся его войска, они перейдут через эти холмы и вступят в бой под знаменами с королевским львом.

– Не ты начал эту войну, Фрэнсис, – заметил Конрад. – Она началась давным-давно, когда мы с тобой были еще детьми. Многие семьи по соседству пострадали от жадности Рэндалла. Ты не забыл, что мои родители были убиты, мои земли конфискованы, а мне самому пришлось бежать, чтобы спасти себе жизнь? Твой клан стоит следующим в черном списке, а следом за тобой идут Иэн Макдоннелл, Дункан Маккензи, Джейми Камерон и так далее. Гленкеннон не остановится, пока не уничтожит всех, у кого есть воля к сопротивлению. Черт побери, Фрэнсис, если не ты, то кто-нибудь другой объединил бы кланы! Рэндалла надо остановить, а для этого требуется единый фронт, не то он перебьет нас всех по одному. Если это называется изменой, значит, так тому и быть. По крайней мере мы выступим все вместе и вместе погибнем. Не станем ждать, пока нас арестуют по ложному обвинению или воткнут нож в спину где-нибудь в темноте. Ведь именно так предпочитает действовать Рэндалл!

Фрэнсис не сводил пристального взгляда с темнеющего моря.

– Я знаю, Конрад. Мы должны выступить против него. Но боже милостивый, почему он не может помереть от лихорадки или свалиться с лошади и сломать себе шею? Это намного упростило бы дело.

Конрад засмеялся и хлопнул его по плечу.

– Говорят, дьявол хранит тех, кто ему служит. Но послушай, у меня есть новости. Во вторник из Данкрейга в Рэнли отправляется большой груз золота и серебра.

– Налоговый сбор на содержание армии Гленкеннона? – догадался Фрэнсис.