– Сегодня утром мне сообщили, что священник по имени Лайонел Дортон будет здесь к завтрашнему дню. Поскольку никому из вас, – тут он пристально взглянул прямо в глаза Робби Макферсону, – так и не удалось убедить мою невесту в том, что брак со мной – это безумие, все вы приглашаетесь на нашу свадьбу.

Эти слова были встречены взрывом поздравлений, тревога, владевшая всеми еще минуту назад, сразу забылась, а Фрэнсис именно этого и добивался. Час спустя он проводил Энн наверх, но она была так встревожена известием о наступлении Гленкеннона, что и думать не могла о сне.

– Не могли бы мы сегодня вечером совершить прогулку? – робко попросила она.

Фрэнсис негромко рассмеялся.

– Тебя прельщает перспектива проталкиваться сквозь толпу полудиких горцев? Нет, милая, о прогулке на берег сегодня не может быть и речи. Хотя, если память мне не изменяет, прошлой весной я действительно обещал тебе еще одну прогулку по берегу…

Энн улыбнулась, вспоминая, как они лежали обнявшись на теплом песке. Ей навсегда запомнилось обнаженное тело Фрэнсиса на фоне волн, белой пеной разбивающихся о берег.

– Это обещание я заставлю тебя сдержать!

Фрэнсис подошел к столику в углу и налил им обоим вина.

– За нашу свадьбу! – торжественно провозгласил он, протягивая ей один из бокалов. – И за наше общее будущее, милая.

Энн кивнула, задумавшись над его словами. Фрэнсис ничем не отличался от любого другого человека. Лишь острый ум и мастерское владение мечом позволяли ему одерживать победы над врагами. Никакое волшебство его не защищало; подлое предательство или простой численный перевес могли привести его к гибели. Возможно, часы их счастья уже сочтены… а она напрасно тратит даром драгоценные минуты?

Энн взяла бокал, одним глотком осушила его и, положив ладонь на рукав коричневого бархатного камзола Фрэнсиса, прошептала:

– Останься со мной сегодня!

Фрэнсис отставил свой бокал с такой поспешностью, что вино выплеснулось, и на скатерти появилось ярко-красное пятно. Его ответом стал глубокий и страстный поцелуй.

* * *

Энн и Фрэнсис обвенчались на следующий день, и на свадьбе присутствовало столько гостей, что все они едва поместились в большом зале. К большому разочарованию Энн, ни Камероны, ни Макдоннеллы так и не успели приехать, но Фрэнсис и слышать не хотел о том, чтобы отложить свадьбу еще на день. Несмотря на то что замку предстояло выдержать осаду, на кухне был приготовлен пир, поразивший воображение Энн, а вина и эля хватило бы, чтобы затопить все вокруг. Под веселую музыку, смех и двусмысленные шутки гостей нетрудно было позабыть о будущем.

Вечер промелькнул незаметно; в спальню Энн сопровождали леди Макферсон и две дамы из клана Макгрегоров. Они вошли в освещенную свечами спальню Фрэнсиса, и Энн обрадовалась тишине после оглушительного шума в зале. Кэт заранее приготовила комнату, зажгла душистые свечи и откинула край одеяла на большой кровати, где уже лежала ночная сорочка тончайшего батиста – такая прозрачная, словно ее соткали из нитей паутины.

– Я над ней трудилась с тех самых пор, как ты вернулась к нам, – проговорила суровая старая женщина с такой нежностью в голосе, что у Энн защемило сердце. – Я тебе не позволю выйти замуж без подобающей одежды. Это была бы плохая примета.

Энн приложила к себе сорочку, провела кончиками пальцев по кружевной отделке лифа. Каждый стежок был положен с любовью и заботой. Она поцеловала сморщенную щеку Кэт, слезы сами собой навернулись ей на глаза.