– Да будет тебе, милая, давай заключим перемирие, – добродушно предложил Маклин. – Знаю, знаю, ты слишком горда, чтобы принять что-либо из рук похитителя, но в данном случае это было бы бессмысленно. Нам обоим известно, что у тебя совсем не осталось сил. Тебе ни за что не продержаться до конца путешествия, если ты сейчас не подкрепишься как следует.

Его слова прозвучали так разумно, что у нее окончательно пропала охота разыгрывать неприступность. Когда Маклин снова протянул ей вертел, она взяла его и принялась с аппетитом поглощать мясо, сидя рядом с атаманом разбойников. Энн казалось, что никогда в жизни ей не приходилось пробовать ничего вкуснее оленины, зажаренной на костре. Она даже съела второй кусок, запивая его вином из общей фляжки, которую подал ей Дональд. Наконец, отяжелев от еды и вина, Энн почувствовала, что глаза у нее слипаются. Ощущение довольства и тепла разлилось по всему ее телу. Голоса мужчин и успокоительное потрескивание поленьев в огне доносились до нее как будто издалека. Мысли о будущем ее больше не пугали, лишь бы ей дали немного поспать…

Внезапно чья-то сильная рука встряхнула ее за плечо. До странности знакомый голос заговорил словно из ниоткуда:

– Вставайте, сударыня, нам пора ехать.

– Ехать? Но ведь еще ночь! – слабо запротестовала Энн.

Маклин засмеялся.

– Самое время для горцев пускаться в путь.

Энн сразу проснулась и широко раскрыла глаза. Должно быть, он сошел с ума, если думает, что она в угоду ему сядет на лошадь!

Привели свежих лошадей: крупного золотистого мерина и изящную гнедую кобылку с черными, как шотландская ночь, гривой и хвостом. Золотистый скакун нетерпеливо рыл землю копытом. Маклин вскочил в седло и с легкостью усмирил коня, дожидаясь, пока Энн последует его примеру, однако она не пошевелилась. Не было в ее теле ни единой мышцы, ни косточки, ни жилочки, которая не кричала бы криком при мысли о том, что придется опять трястись верхом. Пусть ее убьют, но она не в силах вскарабкаться в седло! Очевидно, догадавшись о ее затруднениях, Маклин без лишних слов подхватил ее за талию и усадил на коня перед собой. Энн попыталась вырваться из его объятий, но преуспела лишь в том, что еще больше напугала беспокойного мерина.

– Сидите смирно, – предупредил Маклин, – а не то я свяжу вас по рукам и ногам и переброшу через седло, как мешок с овсом. Лансер не привык носить на себе брыкающихся дамочек.

Энн удержала на губах гневный ответ: не такая она дура, чтобы дать ему шанс привести в исполнение свою угрозу. Между тем Маклин разобрал поводья, небрежно придерживая ее рукой за талию, и его фамильярность мгновенно заставила Энн позабыть об осторожности и благоразумии.

– Ни за что не поверю, что вам раньше никогда не приходилось похищать женщин! – возмутилась она. – Сразу видно, что для вас это дело привычное.

– Такие строптивые мне еще не попадались.

«Нет, с ним разговаривать невозможно, – решила Энн. – Он нарочно меня подзуживает, но больше я не скажу ему ни слова!»

Минуту спустя к ним подъехал Дональд верхом на высоком, длинноногом сером жеребце. Он крепко намотал на руку поводья гнедой кобылы, и три лошади дружно пустились вскачь.

Ледяные звезды следили за ними с холодного ночного небосклона. Они пересекали сонные молчаливые пустоши, над которыми поднимался влажный запах торфа, а к нему примешивался свежий аромат омытого дождем цветущего вереска.