— Бесполезно, Иван Иваныч. Вы же знаете, какой он щепетильный в этих вопросах.

Ассистент в белом халате (Юрий Карлович, кажется) несмело предложил:

— Иван Иванович, может быть, по маленькой для променаду?

— И то правда, господа, — оживился генерал. — Прошу следовать за мной.

Следовать пришлось недалеко — в угол комнаты за пластиковую ширму, разрисованную алыми гвоздиками. Там обнаружился стол с водкой и закусками. Мы все пятеро удобно расположились на низких железных табуретках. Второй ассистент, богатырь с шеей, равной моему туловищу, — его звали без имени и отчества, а просто Купоном, — разлил водку по серебряным стопарикам. Когда все выпили, генерал поделился своими соображениями. По его мнению, допрос продвигался туго по той причине, что негодяй боялся своих сообщников из «Пересвета» больше, чем Оболдуева. Для этого у него были веские основания. Киллеры–охранники из «Пересвета» славились своей неумолимостью и любое нарушение контракта воспринимали как личное оскорбление.

— Похоже, Абрамычу так и так хана, — заметил генерал. — Доигрался подлец. Но уж лучше принять смерть от руки хозяина, чем стать подопытным кроликом на старости лет. У них в «Пересвете» полный беспредел. Эксперименты по многоступенчатому умерщвлению. Жуткая штука, господа. Говорят, у них договор с Аль — Кайедой и с военной базой в Гуантанамо. Ничего не скажешь, широко развернулись.

— Все же, Иван Иванович, — Верещагин закусил маринованным огурчиком, сладко почмокал, — босс вряд ли удовлетворится вашими объяснениями. Ему нужен результат.

— Понимаю… Но вот же вы привезли специалиста, а, Виктор? Может, попробуете с ним потолковать тет–а–тет? Может, перед вами откроется, облегчит душу?

— Да, Виктор Николаевич, — поддержал юрист. — Попробуйте, покажите, на что способны инженеры душ.

— Иначе Купон им займется, — генерал скабрезно ухмыльнулся. — Нет смысла дальше тянуть.

Делать нечего, я наспех хлопнул стопку и вышел из–за ширмочки. При моем приближении Пенкин вскинул голову и напрягся. Несмотря на перенесенные страдания и выбитые зубы, он не выглядел сломленным человеком. Напротив, в круглых беличьих глазенках светилось даже какое–то сумасшедшее озорство. Я не испытывал к нему сочувствия. Как каждый руссиянин, я давно привык к виду крови и чужих мук. После того как Гата Ксенофонтов застукал меня с Лизой, мое положение было, вероятно, ненамного лучше, чем коммерческого директора. Немудрено, если через день–два я сам окажусь в этом кресле.

— Ай–яй, Зосим Абрамович, — я покачал головой, изображая недоумение, — как же вы так опростоволосились?

— Миллион, — ответил он шепотом, предварительно попытавшись заглянуть себе за спину.

— В каком смысле миллион?

— Вижу, вы культурный человек, интеллигент… Не чета этим питекантропам… Помогите отсюда выбраться — и миллион ваш.

— Долларов?

У Пенкина хватило мужества снисходительно улыбнуться.

— Не знаю, как вас зовут…

— Виктор.

— Послушайте сюда, Виктор. Меня подло подставили, и я знаю кто. Естественно, Леонид Фомич сейчас в ярости, ничему не поверит. Ему нужны доказательства. А мне нужно два дня, чтобы их собрать. Вспомнил, кто вы такой. Вас наняли, чтобы воспеть осанну Оболдую. Это прекрасно. Жаль, мы не встретились раньше. Уверяю, помочь мне в ваших интересах.

— В моих?

— Юноша, вы плохо себе представляете, куда попали. Как только перестанете быть нужным, от вас избавятся, как от многих других.