– Пойдем прогуляемся, – сказала Дженнер и протянула ему руку. – Надо размяться. И так проторчала все утро в каюте, как привязанная.

Ее прожег взгляд голубых глаз, когда Кэйл принял ее ладонь. Он поднялся, приобнял свободной рукой ее за талию и повернул лицом к перилам.

– Опасно ведешь себя, Редвайн, – прошептал он так, чтобы слышала только она.

– Расслабься, большой мальчик, – ответила Дженнер так же тихо. – Все козыри пока у тебя в руках, кроме одного. Просто пройдемся, а ты заодно воспользуйся шансом продемонстрировать, насколько мы друг от друга без ума.

Рука Кэйла так и оставалась на ее талии, пока они не спеша шагали вдоль борта. Дженнер подставила лицо солнцу, пытаясь усилием воли отогнать раздумья и хоть ненадолго расслабиться. Начался первый полноценный день двухнедельного круиза. Она вынуждена провести рядом с Кэйлом, под его контролем, еще тринадцать суток, и если не сможет совладать со стрессом, то просто сломается. Да, они с Сид смогут разговаривать каждый вечер и тем самым убеждаться, что обе пока живы-здоровы. Но нужна хоть небольшая передышка, чтобы перестать трястись над ситуацией, как собака над костью.

Дженнер  заставила себя оглядеться. С того момента, как впервые ступила на борт вчера днем, она была слишком захвачена происходящим, чтобы обращать внимание на окружающую обстановку. В рекламном проспекте утверждалось, что «Серебряный туман» по сравнению с другими лайнерами – нечто особенное, и ей хотелось рассмотреть его поближе.

Как и говорила Бриджит, пляжная палуба предназначалась для развлечений. Люди кучковались группами в бассейнах и вокруг них, а шезлонги, казалось, заполонили каждый квадратный сантиметр пространства. У одного из бассейнов затевалась какая-то игра, и голос ведущего, усиленный мегафоном, почти до боли давил на уши.

Кэйл содрогнулся и повел Дженнер в противоположном направлении, и впервые она была рада подчиниться его безмолвному приказу.

Если бы рядом не маячил Кэйл, то, как и предсказывала Сид, Дженнер наслаждалась бы круизом. Ей действительно нравился океан. Она привыкла к нему, прожив семь лет на побережье, но серо-зеленую Атлантику невозможно сравнивать с сочными тихоокеанскими красками. Глубины сияли великолепной синевой, но время от времени цвет переливался и мелькали зеленоватые и бирюзовые проблески. На горизонте не виднелось ни клочка земли, и создавалось ощущение полного одиночества во всем мире – если, конечно, пребывание среди сотен людей в идеальном плавающем городе можно назвать одиночеством.

На судне чувствовался запах новизны, поняла Дженнер. Он шел отовсюду: от свежеокрашенных стен, ковров, обшивки и даже досок палубы. Все было с иголочки новеньким и чистеньким, и в иных обстоятельствах ей бы тут наверняка понравилось.

Рука Кэйла все еще обхватывала ее талию: солидное давление и постоянное напоминание о необходимости послушания. Разумеется, для сторонних наблюдателей они выглядят как влюбленные, очарованные завязыванием только зарождающихся, небывалых и восхитительных отношений. И лишь Дженнер знала, что хватка Кэйла слишком жесткая. У нее вырвался легкий бессильный вздох. Ну и куда, он думает, она побежит, если вырвется? Ради бога, они же на корабле посреди океана! Здесь нельзя угнать тачку и скрыться. Да и потом, нельзя забывать про Сид.

Наверное, Кэйл услышал этот вздох, потому что притянул Дженнер поближе и наклонился, чтобы поцеловать ее в висок, а затем приблизил рот к ее уху.

– Постарайся, чтобы вышло достоверно.

Она отвернула голову и опустила подбородок.

– Я слишком напугана, – возразила она, придавая голосу оттенок плаксивости и стараясь не хмыкнуть. Да, Дженнер была напугана... раньше. Но не сейчас. Странно. А может, разум и тело не смогли так долго испытывать шок, сработал какой-то механизм адаптации и оттолкнул ужас происходящего на второй план.