– Но я хочу перекинуться в «блэкджек».

– Ну-ну. Лучше попытай счастья с одноруким бандитом и не забывай делать вид, будто тебе весело. – Только через его труп она сядет за один стол с Ларкиным. Дженнер прищурилась, но послушно начала жать на кнопки и давить рычаги, изредка выигрывая, но чаще проигрывая, пока Кэйл украдкой следил за «хозяином круиза».

Хоть Ларкин и считался главным устроителем путешествия, для организатора он слишком мало общался. Выдав широкую улыбку гостям в начале вечера, после он едва замечал окружающих. Кэйлу даже почудилось, что Ларкин поглядывал на пассажиров с завуалированным презрением. Без особой симпатии – это точно.

Что удивительно, поскольку на борту развлекались ведущие политические и общественные деятели, за которыми стояли по-настоящему большие деньги. Если Ларкин разозлит кого-нибудь из них, рано или поздно на него нажалуются воротилам из Вашингтона, и Ларкин быстро вылетит из влиятельного круга, к которому примазался. Если уж вести этот круиз ему так неприятно, мог бы переложить эту обязанность на кого-нибудь другого, например, на любого из совладельцев судна. Неужели две недели плавания на «Серебряном тумане» – такая тяжкая повинность?

И даже пункт назначения – Гавайи – плюс возможная встреча с северокорейцами не объясняли, с какой стати этот человек взялся за раздражающее его дело. К черту, да он легко мог нанять частный самолет, прилететь на Гавайи и вернуться домой на следующий же день. Должна существовать скрытая причина его участия в круизе, потому что Ларкин уж точно не наслаждался путешествием.

Люди Кэйла изучили информацию о каждом пассажире «Серебряного тумана», и на первый взгляд никто не казался промышленным шпионом или связным северокорейцев, но видимость, как и досье, может быть обманчива, подтверждение тому он сам и его команда. До сих пор Ларкин взаимодействовал с весьма ограниченным кругом лиц, в основном общаясь с начальником своей охраны Дином Миллсом, и каждого из его контактеров на всякий случай перепроверяли, чтобы убедиться, что ничего не упущено. Мало ли что может всплыть: не оправдавшиеся инвестиции, а то и фотографии, не подлежащие огласке. Но улова не было, и Кэйла терзало разочарование, потому что инстинкты подсказывали – что-то важное остается незамеченным.

Ларкин до сих пор даже не потрудился включить свой ноутбук, и установленная Фэйт программа-перехватчик ничего – ни важного, ни бесполезного – не прислала. Лиха беда начало.

Выделенный первой сотне пассажиров час истек, и из казино пришлось уйти. Некоторые выиграли по-крупному, но Дженнер не входила в их число; фактически Кэйл впервые в жизни видел, чтобы кто-то с таким абсолютным равнодушием раз за разом проигрывал в автоматы. В следующей группе были Фэйт и Райан, то есть Ларкин продолжит оставаться под пристальным наблюдением.

Далее шел двухчасовой разрыв – ни в третью, ни в четвертую группу из команды Кэйла никто не попал. Зато при входе в казино толпились болельщики, наблюдавшие за игрой, громко подбадривающие игроков или разочарованно стонущие, когда к кому-то из друзей удача поворачивалась спиной, и Кэйл собирался к ним присоединиться. Так он сможет хотя бы сфотографировать каждого, с кем вступит в контакт объект слежки. Жаль, что нет возможности подобраться достаточно близко, чтобы подслушать разговоры.

Передав эстафету Райану и Фэйт, Кэйл приобнял Дженнер за талию и повел в бар напротив казино.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Нет, спасибо, – отказалась она, вероятно потому, что он это предложил. Промолчал бы, и Дженнер наверняка потребовала бы выпивку.

– Тогда как насчет мороженого? – Круглосуточный бар мягкого мороженого уже снискал большую популярностью среди пассажиров.