— Доброе утро, — выдавила она из себя. — Я еще раз хочу поблагодарить вас за гостеприимство и помощь.

— Ну что вы, какие пустяки, — отозвался он, не сводя с нее глаз, выражение которых, как всегда, оставалось непроницаемым. — Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно, — ответила Дженнифер упавшим голосом и заметила, как в его глазах зажглись искорки смеха. — Мне больше нет никакой необходимости оставаться здесь. Я была бы очень признательна, если бы Рик отвез меня и мои вещи в коттедж.

— Думаю, мы сейчас все уладим, — промолвил Джонатан, сохраняя олимпийское спокойствие, в то время как лицо Дженнифер пошло красными пятнами и она не знала, куда деваться от смущения.

— Благодарю вас, — пробормотала Дженнифер. — Можно, я подожду Рика в своей спальне?

— Дженнифер, я понимаю, что нашу вчерашнюю встречу нельзя назвать счастливой случайностью, но, уверяю вас, я не кусаюсь.

— Что? — На секунду Дженнифер показалось, что она ослышалась. Джонатан не мог произнести таких слов. И таким… теплым тоном. — Не понимаю, о чем вы говорите.

— Я вижу, что один мой вид раздражает вас. И тем не менее я отлично знаю, что у вас страшно болит нога и вы нуждаетесь в помощи.

— Вы ошибаетесь! — в отчаянии воскликнула Дженнифер. — Я прекрасно себя чувствую!

Это была ложь. Обезболивающее постепенно прекращало свое действие, и лодыжка снова давала о себе знать.

— Даже если бы вы были внучкой Тимоти, я все равно пригласил бы вас к себе, чтобы вы подлечились и встали на ноги, — продолжал Джонатан, не сводя глаз с ее раскрасневшегося лица. — Поэтому вам нет никакой необходимости очертя голову бежать из моего дома.

Дженнифер стало не по себе. Неужели он видит ее насквозь и понял, какие чувства она к нему испытывает? Нет, это было бы ужасно! Впрочем, Дженнифер с детства привыкла отвечать за свои поступки, слова и помыслы. Она была единственным ребенком в семье и, если заслуживала наказания, получала его сполна. Ей не на кого было перекладывать вину за свои проступки. Дженнифер всегда старалась не пасовать перед трудностями, быть самой собой и заставлять других считаться со своей точкой зрения.

— Простите, господин Джонатан, — сказала она звонким задорным голосом, — но, по-моему, это не мне нужна помощь, а вам. Вы никогда не обращались к услугам психоаналитика?

Джонатану явно не понравился ее тон.

— Что вы хотите этим сказать? — холодно осведомился он.

— Только то, что вы постоянно пытаетесь запугать меня!

— Я внушаю вам страх?

— Нет, я никого не боюсь!

— Прекрасно. — Джонатан снова улыбнулся, будто ответ Дженнифер успокоил его. — В таком случае, может быть, выпьем кофе? Дороти обычно именно в это время подает его.

Дженнифер настороженно взглянула на Джонатана. Меньше всего на свете ей хотелось сейчас оставаться с ним наедине, но не могла же она сказать ему об этом!

В конце концов она неохотно кивнула, проклиная все на свете. Джонатан посторонился, пропуская ее в комнату, из которой вышел, и Дженнифер переступила порог. Вероятно, это был кабинет хозяина дома. Вдоль стен тянулись полки с книгами, в глубине в отделанном мрамором камине горел огонь, а перед ним на пушистом ковре разлегся кот — тот самый, которого Дороти вышвырнула вчера из ее апартаментов.

— Прошу вас, садитесь. — Джонатан указал на удобное кресло, стоявшее напротив письменного стола, заваленного бумагами. — Располагайтесь поудобнее.

Дженнифер приняла приглашение, надеясь, что хозяин кабинета сядет за стол, за которым, по-видимому, все утро работал.