Свою карьеру Костыль начал с самых низов, пройдя все ступени, которые, по его мнению, должен пройти настоящий мужчина. После школы, которую окончил с одной четверкой, пошел служить в армию и оказался в Западной группе войск. Часть стояла под Берлином. На глазах Костыля произошло объединение Германии, и «загнивающий капитализм», о котором столько рассказывали на политзанятиях командиры, как-то разом хлынул на улицы их небольшого городка в виде нарядных людей, сверкающих машин, аппаратуры ведущих японских фирм, а главное, немецких марок. Вернувшись, не узнал страну. Вернее, того, что от нее осталось. Недолго думая устроился в таксопарк. Однако как-то быстро такси в их городе стало нерентабельным из-за дорожавшего каждый день топлива, запасных частей и расплодившихся хулиганов. Какое-то время Костыль держался, однако в один из вечеров, едва не поплатившись жизнью за дневную выручку, пришел к выводу, что работать — не для него, и ушел на вольные хлеба. Сначала перепродавал водку, потом сколотил из борцов и боксеров ватагу, которая начала трясти торговцев на рынках, а по ночам кошмарить кооператоров. Как говорил сам Костыль, тот период запомнился ему навязчивым запахом горелой кожи, который потом мерещился в каждом куске еды, и без водки пища в горло не лезла. Однако нужно было приспосабливаться к новым реалиям, и он терпел. Умирали друзья, вместо них появлялись новые. Костылю везло. Лишь однажды у подъезда его подстрелили из подъехавшей машины. Недолго провалявшись на больничной койке, вышел оттуда Костыль еще более заматерелым и озлобленным на всех, кто имел хоть что-то против него. Куда-то враз пропала всякая жалость, стыд и, как ни странно, обоняние. Его перестал тревожить запах крови. Как-то незаметно он подмял под себя район с его ларьками, магазинами, ремонтными мастерскими, салонами красоты, ресторанами, игорными заведениями… Однако наступили новые времена. Вместе с ними начал давать о себе знать возраст. После очередной встряски, когда вся его команда оказалась за решеткой, он переехал в Москву, купил небольшую квартирку и устроился на работу в одну из управ начальником ОХО. Одновременно туда пришел работать и Захар. Постепенно они сдружились. Захар быстро поднимался по служебной лестнице, волоча за собой Костыля, уверенный в том, что этот человек с пронзительным взглядом и холодным, расчетливым умом ему еще пригодится. И не ошибся.

Очнулся от своих мыслей Захар из-за возникшей в кабинете тишины. Помощник закончил доклад и взглядом преданной собаки смотрел на своего босса.

— Так сколько там в сумме получилось? — на всякий случай спросил Захар.

— С учетом соседних областей, — Костыль заглянул в папку, — за месяц мы сняли три миллиона долларов…

Мгновенно распределив в голове эти суммы по всем должностным лицам и вычислив гонорары бандитам, Захар приуныл.

— Хорошо, отправляй курьеров, — тусклым голосом сказал он и наконец выдвинул ящик с фляжкой.

Когда за помощником закрылась дверь, он наполнил рюмку кофейного цвета жидкостью и выпил. Ощущение величия окончательно пропало. Наступила депрессия.

— Что-то ты долго мучаешь свой ноутбук, — с иронией сказал Матвей, допил чай и поставил чашку на стол.

Сидевшая напротив Марта пробежала пальчиками по клавиатуре и подняла на него взгляд:

— Да нет, просто ждала, когда ты чай допьешь. А то ненароком захлебнешься от того, что я тебе сейчас расскажу…

— Нашла что-нибудь интересное для нас? — догадался он.

— Конечно, — подтвердила Марта. — Будучи депутатом горсовета, Падаков Федор Павлович не раз поднимал вопросы, связанные с ЖКХ. Требовал отчеты. Утверждал, что квартплаты как минимум завышены в два раза. Используются хитроумные комбинации, в результате которых льготная категория граждан лишена возможности платить меньше.