Он ухмыльнулся:

— Она сама сказала — я даже не спрашивал, — что вы тоже наркоман. Заложила с потрохами. С такой дамочкой хлопот не оберешься, верно?

— Верно, — угрюмо отвечал Эрик.

— Что вы на меня так смотрите? Вас раздражает то, что я говорю правду? Так знайте, она сделала все возможное, чтобы испортить вам карьеру в Белом Доме. Эрик, если бы я поверил, что вы наркоман, то вышвырнул бы вас отсюда в два счета. Поймите, вы мне нужны. В военное время я убиваю, это моя работа. Мы уже говорили на эту тему: может быть, скоро придет время, когда и вы мне окажете подобную услугу...

— Пока они не улетели, я должен дать ей наркотик, иначе она погибнет, — сказал Эрик. — Разрешите идти, Секретарь?.

— Нет, — капризно сказал Молинари. — Я не договорил. Министр Френик еще не уехал, вы должны быть в курсе. Он в восточном крыле, в изоляции.

Молинари протянул руку.

— Дайте капсулу JJ-180, доктор. И забудем, о чем мы говорили.

«Теперь я знаю, что у тебя на уме, — подумал Эрик. — Но у тебя нет ни единого шанса — это не Ренессанс».

— Я вручу ему лично...

— Нет, — ответил Эрик. — Я отказываюсь.

— Почему? — Молинари склонил голову набок.

— Это самоубийство. Причем для всех землян сразу.

— Знаете, как русские поступили с Берией? Он не расставался с пистолетом, проносил его в Кремль, хотя это было запрещено. Оружие лежало у него в портфеле; русские выкрали портфель и застрелили Берию из его собственного пистолета. Думаете, политика сложное дело? Гениальные решения просты: только обывателю это невдомек. Главный недостаток так называемого «среднего человека»... — тут Молинари остановился, хватаясь за сердце. — Кажется, оно опять остановилось... Опять пошло, но секунду определенно стояло.

— Я отвезу вас в спальню, — Эрик зашел сзади и взялся за ручки коляски. Мол не протестовал; сидел ссутулясь, растирая массивную грудь, ощупывал себя и трогал в разных местах с нарастающим страхом, остальное было забыто. Он не думал ни о чем, кроме болезни, своего больного, обессилевшего тела. На время тело стало вселенной Секретаря.

При помощи двух медсестер Эрик водрузил Молинари в кровать.

— Слушайте, Арома, — зашептал Молинари, откинувшись на подушки. — Я могу достать его и без вас, только скажу — и Фундук принесет мне сколько надо. Вергилий Аккерман мой личный друг. И не надо объяснять мне мою работу, я знаю, что должен делать Секретарь.

Он со стоном закрыл глаза.

— О Господи, коронарная артерия чуть не лопнула. Нет, наверное, все-таки лопнула, я чувствую, как по груди растекается кровь. Зовите Тигардена, — он вновь застонал и отвернулся лицом к стене. — Что за день! Но я все-таки достал Френика. — И тут же, открыв глаза, добавил: — Я знаю, это была глупая идея. А что оставалось? — Он подождал ответа. — Молчите? То-то. Потому что нет никакого другого выхода, нет его, — вновь глаза его закрылись. — Как мне плохо. Похоже, в этот раз я по-настоящему умираю, и вы уже не сможете спасти меня своим волшебным чемоданчиком.

— Сейчас я вызову доктора Тигардена, — Эрик бросился к двери.

Молинари неожиданно поднял голову.

— А ведь я знаю, доктор, что вы наркоман, потому что безошибочно распознаю ложь, — и снова опустился на подушку. — . Ваша жена не наговаривала на вас.