— Да, — задумчиво пробормотал Эрик. — Получается, он всякий раз болен ровно настолько, насколько ему необходимо. Сам себе отмеривает болезнь, сам распоряжается своей жизнью — зная, что его столько, сколько окружающих параллельных миров.

— Должен напомнить, доктор, в данный момент это означает только одно.

— Что?

— То, что в данный момент он умирает!

— Да, доктор, — взглянул Эрик на себя 2056-го. — Мы сходимся в диагнозе.

— Сегодня вечером — разумеется, в твоем, а не в моем времени, министр Звездной Лилии Френик потребует новой конференции и присутствия Молинари. Ему ответят согласием. И Френика ждет жестокое разочарование — ему придется встретиться с новым Молинари, полным сил здоровым молодым человеком из альтернативного пространства, параллельной вселенной. В это же время всем нам известный разбитый болезнью Молинари будет находиться под охраной своей секретной службы «Сикрет Сервис», наблюдая за происходящим по телевизору и радуясь придумке.

— Полагаю, этот второй Молинари, прибывший из параллельной вселенной, добровольно взял на себя миссию помочь нашей Земле.

— Конечно, с радостью, как и остальные двойники Молинари. Все они сходятся в одном: в борьбе с Фреником все средства хороши, годится что угодно. Ведь Молинари — человек, живущий ради политики, хотя любимое дело неумолимо убивает его. Здоровый Молинари после конференции перенесет первый почечный приступ и с этого момента тоже начнет разрушаться и умирать. Затем настанет очередь следующего, и так будет продолжаться до тех пор, пока пришельцы во главе с Фреником не поймут, что им все равно не пережить Молинари.

— «Он нас всех переживет», — вспомнил Эрик слова Ионы о Вергилии Аккермане.

— Мне это напоминает средние века, рыцарский бой. Молинари — это Артур, раненый копьем в бок, само собой понятно, кто такой Френик. Любопытно получается: поскольку Звездная Лилия не знала периода рыцарства — да и откуда им, грибам, его знать? — то и Френику не совсем понятна ситуация. Ему просто невдомек, что Молинари бьется с ним в честном поединке двух лидеров. Френику здесь мнится иное — борьба за экономическое превосходство: кто чьими рабами и фабриками заправляет.

— Говоришь, никакого романтизма? — пробормотал Эрик. — Ну а как же риги? Они-то смогут понять Мола? У них, что ли, был период рыцарства, доспехов и прочей дребедени?

— Рыцари с четырьмя руками и хитиновым панцирем, — усмехнулось «второе я» Эрика. — Любопытное вышло бы зрелище! Исторический боевик ужасов. Видишь, ли, никто не ответит на этот вопрос — мы пока слишком мало знаем о ригской цивилизации, и никто не пытался пока изучать их культуру. Так ты запомнил имя майора военной разведки?

— Дег... какой-то.

— Дег Дал Ил. Запоминай.

— О Господи, — вырвалось у Эрика.

— Довел я тебя до тошноты? И ты меня. Правильно Иона назвал тебя нытиком, и Кэт права, считая тебя тряпкой. Ничего странного, что ты связался с такой женщиной: достойное возмездие твоей мягкотелости и нерешительности. Попробуй хоть в следующем году проявиться немного мужества и волевых качеств. И, в конце концов, не пора ли тебе подыскать новую женщину? Сделай это хотя бы ради меня: когда наступит мое время, не будет на душе так мерзко и мучительно больно за прожитый год. Жизнь в две тысячи пятьдесят шестом изменится хоть немного в лучшую сторону.

— Ишь ты. С чего это я должен для тебя стараться?

— Я же спас тебе жизнь! — Двойник с укором посмотрел на Эрика.