— Хирург? — переспросила Патриция Гарри, доставая чашки. — Но если вы хирург, то почему не на войне? Сейчас все хирурги работают на военных спутниках или при фронтовых госпиталях, насколько мне известно.

Эрик почувствовал, как земля уходит из-под ног вместе со всеми пятнадцатью этажами, которые отделяли его от нее.

— Не знаю, — пробормотал Эрик.

— Ведь идет война, и вызнаете об этом, тем более если вы из администрации президента, — не оборачиваясь она добавила: — Моего парня покалечило вместе с остальными, риги подстрелили их крейсер. Он сейчас лежит в госпитале.

— Мне нечего вам ответить, — удрученно признал Эрик. — Вы указали на основную ошибку моей жизни: она никогда не имела смысла, который ей следовало иметь.

— И кого же в этом винить? Себя или всех остальных?

Девушка разлила кофе по чашкам.

— Наверное, так оно и есть, — сказал Эрик, чувствуя, каким ничтожеством выглядит перед ней. Она в два раза моложе его — и лучше смыслит в жизни, сама устроит свою судьбу, не нуждаясь в посторонней помощи.

— Мне уйти? — ляпнул он ни с того ни с сего. — Вы скажите, не стесняйтесь.

— Вы только что пришли — и сразу назад? Наверное, мистер Молинари не прислал бы вас, не будь какого-то важного дела, — усаживаясь напротив, патриция воззрилась на него, и взгляд ее был критическим и оценивающим.

Не зная, что сказать, как часто бывает с робкими молодыми людьми на первом свидании, Эрик снова ляпнул:

— А вы любите... смотреть телевизор?

Она пожала плечами:

— Смотря что.

— Видели последнее выступление Мола? Как он вам?

Снова она пожала плечами.

— Не люблю выступления политиков: напыщенные речи, горящие глаза.. Скучно все это и... неискренне.

В этот момент зазвонил видеофон.

— Извините, — девушка выпорхнула из-за стола и вскоре появилась вновь.

— Это вас.

— Кто? — сердце сдавило тревожное предчувствие.

— Из Белого Дома.

Эрик подошел к видеофону. Экран был пуст, но через некоторое время появился Джино Молинари.

— Доктор, мы добрались до вашего рига. Он мертв. Эти сволочи растерзали его на части, псы бешеные. Должно быть, они видели вас. Зря не отвезли его прямиком в ТИФФ, отель — дело ненадежное, — Молинари поморщился, словно находясь еще под впечатлением от увиденного.

Вместо ответа Эрик схватился за голову.

— Слушайте, доктор, — отрывисто продолжал Молинари. — Не вините себя. Эти ребята из контрразведки — профессионалы, такое могло случиться с каждым.

Нагнувшись ближе, так что его черты заняли весь экран, Молинари доверительно произнес.

— У нас есть другие возможности. Сейчас мы как раз решаем, которой воспользоваться.

— Ничего, что мы говорим об этом по видеофону?

Молинари мотнул головой:

— Френик со своими шавками отбыли. Они уносили ноги, чувствуя, что пахнет жареным. Увидев меня, они все поняли. Теперь необходимо действовать быстро, мы должны вступить в контакт с ригами ближайшие часы, пока Френик в дороге, — Секретарь взглянул на часы. — Все, пора. Да, вы остаетесь на прежней должности.

Экран погас и тут же вспыхнул вновь.

— И еще, доктор, запомните: вы сделали главное — заставили их выполнить мое завещание. Они перекладывали эти десять страниц, рылись и копошились, пока не приехали вы. И если бы не вы, меня бы тоже сейчас не было. Запомните это раз и навсегда, — он усмехнулся и изображение погасло, на сей раз окончательно.