– Разумный, говоришь? Ты его не видела, Кора! Этот человек может доставлять одни неприятности. Он не останется на одном месте. Знаменитый Джейк Рид, прославившийся на весь Запад? – Она многозначительно покачала головой. – Да у него в крови страсть к бродяжничеству. Люди такого сорта нигде надолго не задерживаются, помяните мои слова.

– У Мэгги тоже есть страсть к путешествиям, – сказала Кора, аккуратно складывая письмо и передавая его матери. – Она была и у дяди Джоны, и у Бена, судя по тому, что я слышала, но Мэгги свою страсть переборола. Она счастлива в Тэнглвуде. Там ее дом, и, я уверена, он станет домом и для Джейка Рида.

– Этот человек не принесет ей ничего, кроме несчастий! – настаивала на своем Энн, но ее слова звучали так, будто она пыталась убедить себя.

Виллона пила чай и смотрела в окно на падающий снег. В ее слезящихся глазах застыло мечтательное выражение.

– Ты ошибаешься, дочка, насчет Джейка и Мэгги. – Она улыбнулась и покачала седой головой. – Я рада, что могу это сказать: мои старые кости подсказывают, что ты очень сильно ошибаешься.

Ранчо Тэнглвуд, Техас, 1883 год

Холодная белая луна светила с пурпурного, бархатно-фиолетового неба. Мягкий серебристый свет разливался над темными холмами и прерией Техаса. Вокруг стояла тишина – приближалось самое глубокое, самое темное время зимней ночи. Время, когда рассвет был еще отдаленным сном, вечер затерялся в памяти, а ночная душа земли, луны и неба трепетала в бездне необъятной Вселенной.

Огоньки пламени танцевали в камине в спальне, которую Джейк построил для себя и Мэгги. Это была просторная комната с высоким потолком, полом из золотистого дуба и широким окном, из которого открывался вид на далекие горы на западе за рекой Пекос. На окнах висели темно-синие бархатные шторы такого же оттенка, как и шелковая накидка на огромной кровати под пологом. Радовали глаз накрытый салфеткой туалетный столик, голубые с кремовым обои, подходящие по цвету к дубовому бюро, и огромная ванна из мрамора с голубыми прожилками, стоявшая за японской ширмой. Женская фантазия здесь сочеталась с мужской практичностью, образуя уникальный и неповторимый стиль. Когда Джейк бросил свежее полено в камин, оно зашипело, затрещало и занялось ярким янтарным пламенем, согревая комнату и борясь с зимней стужей, царящей за окном.

Мэгги, лежавшая в постели, повернулась на бок и наблюдала за мужем у камина. Его обнаженная фигура впечатляла. Огненные блики играли на его выпуклых мускулах и золотили темные волосы. Она поднялась и подошла к нему. За заиндевевшим окном завывал ветер. Подходя на цыпочках к огню, она почувствовала, как воздух холодит ей кожу. Шелковая ночная рубашка облегала ее полные крепкие груди и тонкую талию.

– Джейк, я люблю тебя, – прошептала Мэгги, обнимая его. Оранжевые язычки пламени танцевали, посылая мигающие отблески огня, смешанного с лунным светом, пронизывающим комнату.

– И правильно делаешь. – Он улыбнулся, смотря на нее с искренним восхищением. Мэгги затрепетала от удовольствия.

Этот мужчина, эта комната и этот миг принадлежали ей! Так же, как и сердце Джейка Рида. А ему принадлежало ее сердце.

Их любовь была чистой и радостной, как золотистый солнечный луч, согревающий прерию на рассвете. Она потушила томление, которое всегда жило в самых укромных уголках ее души. Все это принадлежало ей, подумала она с тихой радостью, когда Джейк подхватил ее на руки и понес в постель.

– Я бы советовал тебе любить меня, Мэгги Рид, потому что я-то уж точно люблю тебя, – сказал он, перебирая пальцами ее мягкие шелковистые волосы, блестевшие ярче пламени. Он наклонился над ней, неторопливо и с наслаждением целуя в губы, смакуя ее всю без остатка, впитывая ее запах… Как он счастлив оттого, что она принадлежит ему!

Мэгги притянула мужа к себе, прижалась к нему и выбросила из головы все мысли, отдаваясь ему.