- Селезнев - это тот, кто с лыжами? Ничего, симпатичный... - Сандра подняла глаза и осеклась. - Что ты делаешь?

Я нервно отвинчивала крышку, потом, вынув колбу, перевернула термос и начала его трясти. На стол посыпались зеленоватые бумажки.

- Это твои? - удивилась Сандра. - Зачем ты привезла столько денег? Хочешь здесь прибарахлиться?

- Нет. Завтра пойдем кутить. Сейчас я расскажу тебе одну загадочную историю. Может, ты в отличие от меня что-нибудь поймешь.

И я подробно описала Сандре встречу с таинственной парочкой, а также все, что за этим последовало. Мой рассказ настолько захватил подругу, что она даже соизволила сесть. Ее неподдельный интерес вызвал у меня приступ вдохновения, в результате которого были созданы две талантливые карикатуры героев повествования. Сандра взяла блокнот и некоторое время задумчиво разглядывала мои шедевры.

- Довольно неприятные, - сказала она наконец. - Вроде бы не уроды, а что-то в них такое есть... скользкое. Конечно, художник еще более субъективен, чем фотограф, и ты наверняка вложила сюда свое отношение, но... В этом лице, она показала на портрет брюнета, - определенно проглядывает жестокость, а в этом - алчность. А ведь ни того, ни другого они не проявили, значит, скорее всего, в рисунках твоя предвзятость не сказалась... Не знаю, Варька, что тебе и сказать. Я тоже ничего не понимаю.

- Ну и ладно. Не забивай голову. В конце концов, бодяга уже закончилась. Нам остается только пропить шальные деньги.

* * *

За завтраком мы с Сандрой слегка повздорили. Сначала она наотрез отказалась от моего предложения захватить с собой на прогулку доллары:

- Ни за что! Я собираюсь наслаждаться прогулкой и пейзажем, а не оглядываться ежеминутно по сторонам в страхе перед карманниками.

- И не оглядывайся. Украдут так украдут. Легко пришли, легко и ушли.

- Ну да! А обещанный ресторан?

- Вот и я о том же. Представь, через несколько часов мы устанем, продрогнем, проголодаемся, но вместо того, чтобы чинно отправиться в кабак, потащимся за семь верст за деньгами.

- Отдохнуть и перекусить можно и в дешевой забегаловке. Все равно в ресторан в походной амуниции не пускают.

- Пускают, сейчас в каком хочешь виде пускают, были бы деньги.

- Все равно. Я сама в таком виде не пойду. Погуляем, вернемся домой, отдохнем немного, а вечером выйдем в свет. Чем плохо?

Я поняла, что спорить бесполезно, и смирилась.

Вторая стычка вышла из-за моей экипировки. Я собиралась надеть на себя побольше теплых вещей и идти налегке, без сумки. Сандра же требовала, чтобы я оделась полегче, а запасной свитер и обувь взяла с собой.

- На улице тепло и сыро, даром что январь, - убеждала она. - При быстрой ходьбе с тебя в этаком наряде сто потов сойдет. А сапоги точно промокнут.

Но тут уж верх остался за мной. На все Сандрины уговоры я отвечала коротко и веско:

- Ничего, как-нибудь переживу.

В конце концов она отступилась:

- Заболеешь - пеняй на себя. Не думай, что я буду бегать вокруг твоего одра с микстурами и порошками. - Выпустив эту парфянскую стрелу, Сандра ушла одеваться, спихнув на меня мытье посуды.

Наше паломничество традиционно началось с похода на Заячий остров, в Петропавловский собор, где похоронен Петр Первый. Положив цветочки у саркофага виновника нашего знакомства, мы с чувством исполненного долга отправились бродить по Васильевскому.