Loading...
Изменить размер шрифта - +
Во всем доме царит полная тишина. Не слышно даже голоса, который звал его.

В другом конце того коридора, в котором он сейчас оказался, виднеется слабое свечение, и оттуда тянется струйка пахучего дыма. Очень медленно, с трудом переставляя ноги, он движется на этот свет, пока не останавливается перед закрытой дверью. Теперь он действительно слышит звук — слабое движение, будто дом вздохнул. Возможно, это всего лишь легкий сквозняк.

Пальцы ног купаются в струящемся из-под двери свете; он пристально разглядывает их, стремясь оттянуть момент того, что ему неизбежно предстоит сделать. Неровный мерцающий свет мягко играет на пальцах. Рука крепко хватается за ручку двери, и на этот раз он не чувствует холода — металл влажный. Или это его ладонь влажна от пота?

Прежде чем повернуть дверную ручку, ему приходится вытереть ладонь о курточку пижамы. Но и после этого слабая рука скользит по гладкой поверхности, прежде чем ему удается крепко ухватиться за ручку и повернуть ее. У него даже промелькнула мысль о том, что кто-то держит дверь с другой стороны и мешает ему открыть ее. Но вот наконец дверь открывается. Он, заставляет себя войти внутрь, и лицо его заливает мерцающий свет.

В комнате горит множество свечей — их пламя колеблется, изгибается от ворвавшегося в открытую дверь воздуха, и аромат воска окутывает мальчика у входа. Тени мгновенно растворяются, но едва лишь пламя огромного количества свечей успокаивается, тени возвращаются вновь, по-своему приветствуя мальчика.

В дальнем конце комнаты, на покрытом кружевной скатертью столе, стоит гроб. Маленький детский гробик.

Не сводя с него глаз, мальчик идет дальше.

Ноги его словно налиты свинцом, но он с широко распахнутыми глазами приближается к открытому гробу. В неверном свете свечей на лбу его поблескивают капельки пота.

Он не хочет заглядывать в гроб. Он не хочет видеть лежащую в нем фигуру, ставшую такой чужой. Но выбора у него действительно нет. Он всего лишь ребенок, и разум его открыт для самых невероятных возможностей. В душе столь юных существ оптимизм может иногда приобретать весьма причудливые формы, но тем не менее он весьма им свойствен. Голос прошептал его имя, и он откликнулся на зов, у него были свои причины, чтобы попытаться понять непостижимое.

Он подходит все ближе и ближе, и постепенно взору его открывается фигура, лежащая в гробу, обитом изнутри шелком.

На ней платье, какие обычно одевают девочки на первое причастие, с бледно-голубым бантом на груди. Она немного старше мальчика. Руки ее сложены на груди, как для молитвы. Темные волосы обрамляют мертвое лицо, и в этот момент она словно воплощает спокойствие и похожа на спящего невинного ребенка. Хотя она лежит абсолютно неподвижно, играющий в уголках рта свет создает впечатление, что она изо всех сил старается подавить улыбку.

Но мальчик, несмотря на свое нежелание поверить в это, знает, что в этой бледной оболочке нет жизни. Даже более чем ее неожиданное и мучительное отсутствие, в этом его убедили все те горестные и печальные обряды, которые происходили в последние два дня и еще не были завершены. Он наклоняется к ней совсем близко, лоб его морщится от отчаяния и тоски. Он хочет произнести ее имя, но горло перехватывает от чувства беспредельной жалости. Он моргает, пытаясь прогнать слезы с глаз. Он склоняется еще ниже, будто осмеливаясь вдруг поцеловать мертвую сестру.

И ее глаза вдруг широко распахиваются.

Она улыбается, и лицо ее вдруг теряет свою невинность.

Рука ее вздрагивает, словно в стремлении коснуться его.

Мальчик застывает на месте. Рот его раскрывается, губы растягиваются, обнажая зубы, и лишь через одно-два мгновения с губ его срывается замерший на них крик, который затем переходит в визг и разрезает царящую в доме мертвую, звенящую тишину.

Крик его постепенно стихает, растворяется в воздухе, в то время как разум ищет убежища за черной стеной забвения...

 

1

 

.

Быстрый переход