— Может быть, тебя сводит с ума луна, а не я? — пошутила Лаура.

— Вероятно, вы обе сводите меня с ума. Или меня охватило короткое безумие, о котором мы оба, в конце концов, пожалеем, — хрипло произнес он, продолжая смотреть на ее приподнятое лицо; лишь несколько дюймов отделяли губы Лауры от его рта. Тихо засмеявшись, Трент прижал к себе девушку, чтобы она ощутила его возбужденную плоть. — Ну и пусть, Лорелея! Мы ведь оба игроки, верно?

Он снова начал целовать губы, щеки, плечи, впадинку на шее, где пульсировала жилка. Заставил Лауру прогнуться так, что ее спина едва не переломилась — девушке пришлось ухватиться за его плечи, — и стал покрывать поцелуями ее груди. Сейчас, когда ее лицо оказалось обращенным к луне, ее яркий свет ослепил девушку, и она закрыла глаза, позволив себе полностью отдаться захлестнувшим ее чувствам. Лаура поняла, что все барьеры рухнули. Теперь он мог делать с ней все, что хотел, и она охотно позволяла ему пробуждать в ней страсть.

— Теперь твоя очередь, милая сирена. — Он оттолкнул ее от себя. — Постой, как мраморная статуя, под луной, чтобы я мог полюбоваться тобой и, возможно, оживить тебя, как это сделал Пигмалион с Галатеей.

Она действительно казалась себе статуей, которую превращают в живую женщину. Лаура думала об этом, пока он ласкал пальцами каждую линию, ямку, ложбинку, каждую выпуклость ее тела. Она уже с трудом стояла на ногах, ей пришлось опереться на Трента. Вдруг он поднял Лауру на руки и положил на мраморный алтарь, словно она и правда была девственницей, которую приносят в жертву. Когда Трент вошел в нее, она обхватила ногами его талию, вцепилась в него руками и закричала бы, если бы он не накрыл ее рот своими губами. Волна возбуждения, зародившаяся в душе Лауры, поднималась все выше и выше, пока, наконец, не взлетела к небесам.

— Мы еще не закончили, — тихо сказал Трент чуть позже, глядя на ее лицо и сонно слипающиеся веки.

— Что ты имеешь в виду?

— Моя милая Лорелея, если ты в данный момент насытилась и удовлетворила свой аппетит, то я еще голоден. Черт возьми, я еще хочу тебя! И поскольку ты вдруг стала сонной — у меня есть от этого лекарство!

Не давая Лауре опомниться, обнаженный Трент взял ее на руки, словно тряпичную куклу, и понес через кусты. Она сопротивлялась, протестовала:

— Что ты делаешь… сумасшедший! Нет! Отпусти меня! Лаура попыталась ударить его ногой, оцарапать ему лицо.

— Нет? — Лаура услышала в голосе Трента опасные ноты. Он остановился, и она немного успокоилась.

— Нет! Я хочу, чтобы ты меня отпустил! Может быть, лунный свет свел тебя с ума, но я уже обрела рассудок и помню, что мы оставили нашу одежду в твоем дурацком Лунном саду и что Франко и Эна, вероятно, все еще резвятся в гроте.

— Сколько отговорок ты сочинила, Лорелея! Если ты беспокоишься из-за твоего брата и подруги, давай пойдем и разыщем их, хотя им это может не понравиться. Но ты все равно посетишь грот, — мрачно добавил он, — поскольку я обещал показать тебе его. Если ты не угомонишься, — процедил он сквозь стиснутые зубы, — я положу тебя на мое колено и отшлепаю! Не надейся пустить в ход японское джиу-джитсу или китайское кунг-фу, потому что я в совершенстве владею этими боевыми искусствами!

«Черт возьми, — огорченно подумала Лаура, — во что я ввязалась на этот раз?» Трент, похоже, направлялся к кустам, через которые они недавно пробирались. «Кажется, это приключение скоро закончится, — сказала себе Лаура. — Как только я увижу Эну, я напомню ей о времени.