Я ободряюще пожал Иде руку.

— Я очень рад, что вы его не отдали. Пусть хранится у вас.

11

Дневная смена заканчивалась в три. Обычные полицейские уходили с работы практически вовремя, но сотрудники отдела убийств часто работали не по графику. Опросы проводились в удобное для граждан время. Из-за поездок за документами или доказательствами приходилось подолгу выстаивать в пробках. К тому же нужно было составлять бесконечные сводки и отчеты. Со Старки я договорился встретиться в квартале от Управления, после окончания ее смены.

Старки ушла с работы без десяти четыре и отправилась искать мою машину. Она была в синем брючном костюме, в солнечных очках в черепаховой оправе и в клубах сигаретного дыма. Она заметила меня, я помахал рукой. Она бросила окурок на тротуар и села ко мне в машину.

— Это свидание?

— Мне нужно с тобой кое-что обсудить.

Мы поехали.

— Пусть это будет свидание — мне так приятнее. Ты за мной заехал, и мы отправляемся куда-нибудь в уютное местечко. Понял?

Я ничего не сказал. Я думал, как спросить о том, о чем мне нужно было спросить.

Старки тяжко вздохнула:

— Не могу сказать, что ты мастер вести беседу с девушкой, но что уж поделаешь, придется смириться.

— Линдо мне сказал, что на Спринг-стрит есть помещение, где хранятся вещественные доказательства. Ты же там все знаешь.

Она строго на меня посмотрела:

— Коул, о чем ты хочешь спросить?

— Я хочу спросить, знаешь ли ты, где хранят дела.

— Разумеется, знаю. Я три года там проработала.

— Скажешь, как их найти? Мне очень надо.

— Ты что, дурак?

— Мне надо понять, что они скрывают.

— Ты это серьезно? Ты хочешь мне сказать, что собираешься незаконно проникнуть в помещение полиции и просмотреть дела? И еще просишь моей помощи?

— Мне больше не к кому обратиться.

— Это полиция, болван. Там на каждом шагу полицейские.

— И все равно мне надо туда попасть.

— Ты хуже чем дурак, Коул. Для тебя даже слова не придумали. И не думай даже! Сейчас я слишком зла…

Я проехал еще квартал, остановился на парковке. Встал за киоском, торгующим фалафелем. Оттуда несло кумином и кипящим маслом.

— Я понимаю, о чем прошу. Но я подозреваю, что Маркс, Бастилла и Мансон не пытаются найти человека, убившего этих семерых женщин. Подозреваю, они знают, кто это сделал, и пытаются его выгородить.

Старки чуть смягчилась. Но все равно покачала головой.

— Маркс, может, и козел, но он заместитель начальника полиции. Мансон и Бастилла — отличные полицейские.

— Похоже, они выгораживают Нобеля Уилтса.

Она облизнула губы:

— Члена городского совета Нобеля Уилтса?

— Да.

— То есть ты считаешь, что это он их убил? Или я что-то не поняла?

— Я не говорю, что Уилтс убийца, этого я не знаю. Я хотел раскопать историю Маркса, а не Уилтса, но Уилтса нельзя исключать только потому, что он выглядит нормальным. Многие такие парни выглядят нормальными.

— Спасибо, Коул, я это знаю. Я таких изучала, когда работала с бомбами. Люди на высоких должностях такие же психи, как все, они просто лучше это скрывают. И что у тебя есть?

Я рассказал, что Маркс улаживал неприятности для Уилтса, в том числе и когда Уилтс напал на женщину. Я припомнил все, что рассказала Ида Фростокович про встречу Уилтса и Сондры в день убийства, рассказал, что дело поначалу расследовали Маркс и Мансон. Рассказал, как Маркс вмешался и встал на защиту «Левередж», когда Дарси и Мэддакс расследовали убийство Дебры Репко.