– Продай мне своего Моне.

Имелся в виду простенький пейзаж знаменитого художника, висевший в столовой. Анаис как-то прилюдно выразила свое восхищение этой работой, поэтому сразу же уловила в словах Стива плохо замаскированное стремление досадить ей. Естественно, Мартин ничего подобного не заподозрил и в своем отказе руководствовался другими мотивами:

– Я вынужден сказать тебе «нет», дружище. Искусство требует бережного отношения, а ты через полгода забудешь и об авторе, и о ценности покупки. Потом твоя прислуга благополучно унесет ее пылиться на чердак, где Моне затеряется среди других раритетов. А в лучшем случае твоя супруга тайком продаст картину в обмен на очередные бриллианты, которые ты обещаешь ей каждый месяц.

За столом послышались отдельные робкие смешки. Правда, Стив воспринял все исключительно как шутку. Такая у них с Мартином сложилась манера общения, ироничная и колкая одновременно. Он сказал, что совсем забыл об угрозе в лице жены, поэтому вынужден признать правоту друга. Разговор постепенно перетек в русло обсуждения предстоящей остановки в Лиссабоне. Все наперебой предлагали отправиться в лучшие, по их мнению, рестораны, ночные клубы, казино. Спор разгорелся нешуточный. Каждый считал себя подлинным знатоком португальской столицы. В конце концов самые упорные принялись вспоминать, кто последним посещал Лиссабон. Этому безобразию подвел итог хозяин яхты.

– Раз вы не способны решить сообща, – крикнул он, заглушая гул голосов, – распоряжаться культурной программой я доверяю Стиву! Конечно, любой из вас может делать что хочет. Но пропуск для возвращения на судно я выпишу на имя одного человека, моего лучшего друга. Только с ним у остальных получится вернуться на яхту.

– Есть еще комфортабельные отели, – резонно заметила одна из девушек. – Чем караулить остальных, я лучше переночую в удобном номере на суше.

– Твое право, – лукаво улыбнулся Мартин. – Но я могу закончить работу в любое время суток и дам Стиву знать, чтобы все возвращались на «Афродиту». Предупреждать персонально кого-либо еще не собираюсь. Поэтому, придя в порт рано утром, ты, дорогуша, рискуешь застрять в Португалии дольше, чем планировала.

Больше возражений вслух не высказывалось, хотя на лицах присутствующих просматривалось явное недовольство таким принудительным режимом пребывания в Лиссабоне. Анаис тоже насторожилась, услышав странное предложение Мартина. В его решении явно присутствовал какой-то скрытый смысл. Возможно, рассчитанный на то, чтобы она постоянно находилась под присмотром его доверенных лиц. Только с какой целью? Вряд ли он подозревает ее в неверности. К маршруту яхты Анаис имеет такое же косвенное отношение, как и остальные. Тогда получается, что развлечься на стороне собирается сам Теренс.

– Знаешь, о чем я все время размышляла? – влезла со своими откровениями Джуди.

– Я думал, ты давно спишь, – нехотя отозвался он. – Что случилось?

– Ничего серьезного. Просто до сих пор не решу, как тебя называть. Откуда такое странное имя?

– Это псевдоним. Просто звучное сочетание слов.

– Значит, раньше тебя звали по-другому?

– Ну да. То есть немного иначе.

– Правда? Я хочу знать! Обещаю никому не говорить.

Так я тебе и поверил! – подумал Рене. Завтра пол-Европы будет в курсе. Вслух пришлось соврать насчет плохой памяти. Хотя ложь прозвучала неубедительно, Джуди отстала, демонстративно обидевшись.