В центре селения со смехом резвились в пыли голые ребятишки, играли в свои извечные детские игры. За ними бесстрастно наблюдали сидевшие у костра старейшины племени. В тени, привалившись к стенам хижин, попивали пиво мужчины помоложе, а вокруг бродили полуголодные псы, искали в пыли объедки. Работали только женщины. Они готовили еду, нянчили плачущих младенцев, вовремя отлавливая не в меру осмелевших юных путешественников, развешивали выстиранные вещи, собирали высохшие и приветствовали друг друга пронзительными возгласами, похожими на крики попугаев.

Элен выключила мотор, обернулась к Джине.

– Все в порядке? Когда мне за тобой заехать?

Джина улыбнулась.

– Наверно, часам к шести, чтобы успеть переодеться к обеду.

Переодеться, улыбнулась про себя Элен. Если учесть, что сегодня Джон должен вернуться с объездки, наверно, она захочет не просто переодеться.

Впрочем, ее это не касается.

А если у них что-нибудь получится, как она к этому отнесется, спросила себя Элен. И сразу поняла, каков будет ответ. Если хоть что-нибудь сможет сделать Джона счастливым, что угодно – или кто угодно, не говоря уже о таком чудесном создании с огромными печальными глазами…

«Ради Бога, перестань строить воздушные замки», – одернула она себя.

«Ты не сможешь защищать его всю жизнь, а от этого тебе его тем более не защитить», – сказал ей Чарльз.

В тот момент она возненавидела его, но он был прав. Джон уже не маленький мальчик, он взрослый мужчина. Она не сможет прожить за него жизнь. Элен выпрямилась, расправила плечи. Что же, как будет – так и будет.

– Ладно, – небрежно ответила она. – Вечером увидимся. Желаю хорошо провести время.

Джина смотрела вслед прыгающей на ухабах машине и в который уже раз сокрушалась, что не может набраться храбрости и поговорить с Элен. А ей так нужно с кем-нибудь поделиться!

Наконец она решительно вздернула подбородок и направилась к центру селения, где возились в песке дети.

– Эй, приятель! – она потрепала по головке одного из малышей. – Как дела? Все хорошо?

– Хорошо-хорошо! – рассмеялся он, протягивая ей руки. Она подняла его, прижала к себе.

– Ух, какой ты большой! Со вчерашнего дня ты здорово вырос! Скоро станешь совсем взрослым, сможешь жениться! Ты хочешь жениться на мне?

Малыш рассмеялся, от удовольствия зажмурив глаза, уткнулся ей в плечо, снова поднял голову – он играл в прятки.

– Жениться, жениться, жениться, – закричал он.

Сзади раздался громкий смех.

– Такая девушка, как ты, – и замуж! И зачем тебе это? Учи лучше танцам – и ни забот тебе, ни детей!

Обернувшись, Джина увидела Дору, свою ровесницу, если не моложе, которая выглядела лет на пять, а то и на все десять старше. У нее уже было не то двое, не то трое детей, а достоинства мужа, если таковые и были, давным-давно превратились в ее глазах в недостатки. Однако Дора не унывала.

– Занимайся лучше своими танцами, у тебя это здорово получается, – усмехнулась она, забирая у Джины ребенка. – Они уже собрались, тебя ждут.

– Спасибо! – Джина заспешила в селение. Там, в тени огромного эвкалипта, собрались «ее» танцоры, как она привыкла их называть. Здесь были и совсем молодые юноши и девушки, и лучшие танцоры племени – крупные, атлетического сложения мужчины.