Черт бы побрал этого Джона!

Нужно же быть таким идиотом!

Неужели он не видит, что зря пыжится, бедной девке нужно совсем другое. Вырядилась, а что толку?

Близорукость других мужчин приводила Алекса в изумление. Они могут встретить женщину, готовую тут же, на месте, выскочить для них из штанишек, а они лишь приподнимут шляпу и спокойно пойдут дальше. Потрясающе! А что касается этой крошки, то дай ей волю, она окажется почище Элли, или он ничего не понимает в женщинах!

Украдкой разглядывая Джину, Алекс заметил, что Чарльз, сидевший слева от миссис Мацуда, завел речи о продаже.

– Нам нужно многое вам показать, и я уверен, что увиденное вам понравится, – вкрадчиво произнес он. – Площадь фермы более семи тысяч квадратных километров, но главное, конечно, это усадьба.

Миссис Мацуда обвела глазами столовую, внимательно осмотрела сизо-серые панели, отделанный багетом потолок, натертый пол.

– Дом очень старый? – спросила она.

– Историческая ценность, – Чарльз пристально посмотрел на Элен. – Хозяйка сама вам все расскажет.

– Он построен больше ста лет назад, – послушно начала Элен, а душа ее изнемогала от муки. «Я оказалась меж двух огней, – думала она с тоской, – если по моей вине продажа не состоится, Джон ничего не получит. А если состоится – станет ли он со мной разговаривать?»

– Это одна из самых старых ферм в Северной Территории, – голос у нее охрип. – Она упоминается во всех справочниках, о ней писали в местных газетах. Это безусловная достопримечательность, образец колониального стиля в архитектуре…

Элен замолчала. Непроницаемо-черные глаза смотрели на нее все так же внимательно.

– Но это ваш дом. А я хочу его купить и жить здесь. Это вас не огорчает?

Огорчает ли это ее? Она сама не знала.

– Пожалуй, нет, – твердо произнесла она. – Времена меняются.

– Может быть, вы с мужем хотели уйти на покой? – продолжала миссис Мацуда. – Передать сыновьям управление фермой и поездить по свету, навестить друзей, попутешествовать?

Элен чуть не рассмеялась. Чтобы Филипп ушел от дел – такое и представить себе невозможно, как невозможно представить себе, чтобы они отправились посмотреть мир. Этакие старички-бодрячки: мы путешествуем по свету на закате дней своих.

– Нет. Он никогда об этом не говорил. Миссис Мацуда кивнула с самым серьезным видом.

– Понимаю. Муж никогда не говорил с вами о делах?

Почему этот вопрос показался ей таким унизительным?

– Нет, никогда. Последовал новый кивок.

– Мой муж был точно таким же. Он был очень старомодным человеком, приверженцем традиций. – Миссис Мацуда звонко рассмеялась. – Но мужчины умирают, и женщины берут все в свои руки.

Она наклонилась вперед, ее точеный пальчик цвета слоновой кости с розовым лакированным ногтем стал постукивать по белой скатерти.

– Деньги мужа стали моим начальным капиталом. После его смерти, после того, как я нашла помощника, очень нужного помощника… – Японка искоса глянула на очкастого Бакли – тот ловил каждое ее слово. – Знающего и преданного… я увеличила капитал в десять раз.

Она снова посмотрела на Бакли, на этот раз ее глаза недвусмысленно сверкнули. Управляющий с вызовом оглядел присутствующих. Казалось, ее взгляд отражался в его очках.

– И мне приятно сознавать, – миссис Мацуда подняла свой бокал, – что я вела себя как примерная жена. Мне кажется, что мистер Мацуда был бы рад моим успехам.

– Еще бы!

Джон снова вступил в разговор, намеренно громко и воинственно.