– Миз Джина уезжает?

– Джина? Нет. – Мысли Элен были настолько поглощены Чарльзом и Джоном, не говоря уж о миссис Мацуда, что она совсем позабыла о своей юной гостье. – Нет, я говорю об Алексе. Он решил тоже слетать в Сидней, уладить кое-какие дела, так что несколько дней его не будет.

– Хорошо. Больше ничего?

Эти глаза ничего не упускают, подумала Элен. Вот бы узнать, о чем думает Роза, ведь ей известно о Кёнигсхаусе все или почти все. Если бы она рассказала, что знает, получилась бы целая книга.

Может быть, ей известен шифр этого проклятого сейфа? Господи, что за глупости лезут в голову. А вдруг?

Нет, не может быть, этого Роза знать не может. И спрашивать нельзя. Никто не должен знать, что она его ищет. А если найдет, никто не должен знать, что он вообще существовал.

С другой стороны, если она сама не сможет открыть сейф, не сможет найти шифр, то этого не сделать никому из обитателей Кёнигсхауса, в этом Элен была уверена.

Кёнигсхаус.

Еще один неразрешимый вопрос, еще один повод для беспокойства.

Что бы ни говорил ей Чарльз, Элен никак не могла поверить, что продажа фермы будет самым лучшим выходом из создавшегося положения. А со вчерашнего вечера она не знала, что думать о самом Чарльзе. После его признания она в слезах убежала в свою комнату и до сих пор так и не смогла решить для себя, что же это было: объяснение в любви или угроза.

Что ей делать?

Любит ли она его, хочет ли?

И как она может кого-то желать, когда не прошло и двух недель со дня смерти мужа?

А что скажет Джон? Он боготворил отца.

Как он отнесется к подобной замене? Да еще кем, Чарльзом? «Элен, ему двадцать четыре года!» Сколько презрения было в словах Чарльза! Но для Джона я прежде всего мать! Многим ли сыновьям понравится, если мать влюбится в другого мужчину, ляжет с ним в постель?..

Нет, она явно сходит с ума!

Взгляд Розы оставался по-прежнему бесстрастным. Может быть, она умеет читать чужие мысли? На столе все еще лежали разноцветные карты Таро – островки голубого, желтого и красного.

– Послушай, Роза, ты не хочешь мне погадать? – неожиданно спросила Элен.

Домоправительница не шевельнулась.

– Вы в это не верите, миз Кёниг.

– Я сама не знаю, верю или нет. Давай попробуем. Ну давай же, Роза!

Узловатые коричневые пальцы пауками разбежались по столу, мгновенно собрали карты, перетасовали их и стали раскладывать. Роза перехватила взгляд Элен.

– Старые карты лучше всего, – ворчливо пояснила она. – В них больше силы.

– А сколько лет этой колоде?

Роза редко улыбалась, но сейчас ее угрюмое лицо засветилось от гордости.

– Мистер Филипп привез их мне в самый первый раз, когда поехал во Францию.

– В самый первый раз? – Элен пыталась сообразить, когда это было. Филипп любил Францию и ездил туда время от времени, иногда надолго. – Лет сорок назад, если не больше?

– Да, наверно. – Теперь карты занимали все внимание Розы. – Из самой из Франции.

Элен не смогла сдержаться.

– Это все, что он привез тебе?

Роза помолчала, а затем ответила, не поднимая головы:

– Да. Из Франции. В тот раз.

– А… в другие разы? Роза не стала церемониться.

– Вы ведь знаете мистера Филиппа, миз Кёниг. Он всегда был мужчиной.

Хлопнула дверь, в кухню с надутым видом вошла Элли. Казалось, она принесла с собой не только ведро и тряпку, но и ядовитое облако недовольства. Небрежно кивнув хозяйке, женщина повернулась к Розе и произнесла сердитой скороговоркой:

– Я протерла веранду, убралась после завтрака.