Контраст между его обычной напористостью и этой мучительной неторопливостью сводил с ума и заставлял нервы натягиваться до предела. Он словно играл на очень хрупком музыкальном инструменте, выискивая самые чувствительные и отзывчивые струны. Тело звенело. Ощущения были накалены до предела.

Лежать спокойно не было сил, и я сама потянулась к Эрику, но он легко перехватил мои руки, и без труда справившись с моим сопротивлением, прижал их к постели над моей головой. Сладкая пытка продолжилась.

Мужчина принялся не спеша катать вершинки грудей между пальцами, отчего маленькие молнии прокатывались по позвоночнику. Тяжело дыша и жадно следя за его действиями, тихо постанывала, зная, что просить бессмысленно. Эрик, заставив соски сжаться до почти болезненного состояния твердых камешков, стал медленно наклонять к ним голову. Проделывал он это, неотрывно глядя мне в глаза и с удовольствием отмечая мое нетерпение. Облизав пересохшие губы, я следила за тем, как его губы накрывают мою грудь. Почти не прикасаясь, он влажно лизнул вершинку, отчего я дернулась, не ожидая такой колоссальной чувствительности. Я не успела перевести дыхания, прежде чем Эрик неожиданно сильно втянул сосок в рот и немного прикусил его. Родившийся в груди вскрик, приглушить не удалось.

Оборотень принялся довольно ощутимо, но, не причиняя боли, посасывать и покусывать мою грудь, по очереди мягко массируя тяжелые полушария. Низ живота ныл и наполнялся жаром, внутренняя поверхность бедер горела и почти болела, требуя прикосновений. Необычный дикий первобытный голод родился во мне. Я больше не могла ни терпеть, ни молчать.

— Эрик! Эрик! — билась я в его руках, готовая не просто просить, но и умолять.

Одна его рука спустилась вниз, и я замерла в предвкушении, боясь пропустить даже толику удивительных ощущений, что так умело и щедро дарил Эрик. Сильные пальцы удивительно мягко обежали мое бедро и легли на внутреннюю поверхность почти у самого лона. Легко погладили и замерли на месте, дразня своим близким расположением к жаждущему внимания месту. Я сама пыталась потереться о его пальцы в жутком болезненном нетерпении, но тяжелая рука не давала сдвинуться с места.

— Пожалуйста! Пожалуйста, Эрик! — молила я, прикусывая губы.

То ли он внял моим молитвам, то ли и сам был уже не в состоянии терпеть, но уже через мгновение я была прижата к постели большим сильным, почти каменным от напряжения, мужским телом. Он замер всего на секунду, уткнувшись лицом мне во впадинку между шеей и плечом, а потом обрушился на меня всей силой долго сдерживаемой страсти. Он вбивался в меня бедрами, раскачивая на простынях и вырывая сиплые стоны. Я металась под ним как в агонии, царапая ногтями мужские плечи и обвивая его талию ногами, мечтая быть еще ближе, прижаться теснее, стать единым целым. Разрядка накрыла меня волной, отнимая способность видеть и слышать. Я могла только чувствовать. И я во всей красе ощущала магию страсти.

Но моему оборотню было мало, он рывком поставил меня на колени и, развернув к себе спиной, заставил упереться руками в постель. Мне еще никогда не приходилось чувствовать себя такой открытой и уязвимой, как в этот момент. Бросив взгляд через плечо, я наткнулась на глаза Эрика, полные жадного обожания. Я не дичь, я охотник, напомнила я себе и слегка качнулась ему навстречу.

Его руки на моих бедрах, его хриплый рык расходится по спальне, отражаясь от стен. Выпады резкие сильные глубокие. Его непрерывный грудной рокот, вибрацией проходил по нашим телам, добавляя остроту ощущениям.