Тысячи забот и срочных дел не способны были вымотать меня достаточно, чтобы заставить хоть на несколько минут забыть о своем одиночестве. Замок как всполошившийся муравейник кипел хлопотами, не давая мне погрузиться в тишину, от которой я бежала, как от огня.

Начальник стражи не раз уже снаряжал сопровождение для меня, когда находиться среди давящих стен было уже не возможно. Я инспектировала мельницы, проверяла готовность посевочных полей, навещала вдовьи дома. Я была готова ехать, идти, бежать куда угодно. Но от себя не убежишь.

Я не пропускала трапезы, и каждый раз выходила к столу, чувствуя на себе изучающий взгляд Элен. Было сложно держать на лице холодную маску безразличия, но я не позволю разглядеть ей боль. Никому не дам такой козырь, демонстрируя слабость. Ледяная стена хоть и надежно ограждала меня от других, была невероятно тонкой и хрупкой. Единый порыв мог в дребезги разбить столь тщательно оберегаемый барьер. Я действовала по четко отрепетированному плану: выйти, поздороваться, прожевать безвкусный ужин и удалиться к себе. Главное подбородок выше, спину прямо, плечи не опустить.

Лишь изредка, находясь с самой собой наедине, я могла заглянуть в зияющую бездну в своем сердце. Позволить себе в полной мере ощутить пустоту, чтобы знать, что я еще жива.

Вот так стоя на замковой стене и глядя в зеленую даль северных лесов, и прижимая к груди холодный кинжал, надеялась, что однажды станет легче. Может быть, хотя бы капельку не так одиноко и возможно не так мучительно больно. Клинок с черными камнями привычно лежал в руке, став частью меня самой. С того первого утра, когда я нашла этот кусок метала превращенный талантливой рукой кузница в изящное оружие, он всегда со мной. Как напоминание, как якорь.

Всматриваясь вдаль и медленно водя острием по щеке, я позволяла себе маленькую слабость. Помечтать о новой встрече. Вдруг Эрик захочет вернуть свое оружие, а я найду мужества поторговаться.

— Катрин!!! — испуганный возглас за моей спиной, заставил вздрогнуть.

— Катрин!? — теперь почти отчаянно.

Проглотив эмоции, которые позволила себе выпустить, оставшись в одиночестве, я обернулась к Элен.

— Что-то случилось? — спокойно и даже безразлично спросила я.

Элен осмотрела бойницу на краю которой я стояла, затем кинжал в моей руке и, бледнея все больше с каждым мгновением, сказала:

— Он этого не стоит.

— Что? — удивившись ее печально-уговаривающему тону.

— Никто из них этого не стоит, — повторила она, и сделал шаг ближе, медленно протянула руку, словно стараясь быть готовой, поймать меня, если я оступлюсь.

— Элен? — поразилась я догадке. Неужели она действительно решила, что собираюсь прыгнуть, ну, или зарезаться, судя по ее настороженному взгляду на кинжал в моей руке?

— Они всегда приносят беду, — печально сказала тетушка Морта. — Где бы они не появились, оставляют шлейф из слез. Я только надеялась, что это не серьезно с твоей стороны. До последнего молилась, что он, как и Грей уйдет бесследно.

Она смотрела на меня и в то же время насквозь. Как будто смотрела, но не видела. Находилась здесь и где-то далеко в прошлом. Она обхватила себя руками, и с трудом сдерживая дрожь, прислонилась к каменному выступу.

— Элен?

— Я знаю, что я обуза для тебя. Знаю, что я не лучшая компания.