— Мне нужны очки, — с трудом выговорила она.

— Нет, — ответил мужчина. — Как раз это тебе не нужно. Очки тебе не нужны.

— Но я…

— Заткнись!

Лотти съежилась в одеяле. Она видела только силуэт мужчины — яркое, беспощадное солнце светило ему в спину. Но руки разглядела. Они были в перчатках. В одной руке он держал красный термос. В другой что-то похожее на подзорную трубу. Лотти жадно впилась глазами в термос. Сок, подумала она. Холодный, сладкий и жидкий. Но вместо того, чтобы открыть термос и налить ей попить, мужчина швырнул на кирпичи рядом с ее головой подзорную трубу. Девочка напрягла зрение и увидела, что это газета.

— Папа правду не сказал, — произнес мужчина. — Папа не сказал ни слова. Дело-то совсем плохо, так ведь, Лотти?

Что-то такое в его голосе… У Лотти защипало в глазах, а внутренности словно попытались протолкнуть в ее горло что-то жесткое. Она пробормотала:

— Я же вам говорила. Пыталась объяснить. Сито не умеет рассказывать так, как нужно.

— И в этом вся проблема, да? Но это не страшно, потому что его нужно только немного воодушевить. И мы его воодушевим, ты и я. Ты готова?

— Я пыталась ему сказать… — Лотти старалась глотнуть. Протянула руку к термосу. — Пить, — попросила она.

Ей хотелось поднять голову с кирпичей, хотелось выбежать на свет, но она не могла. Она ничего не могла. Шарлотта почувствовала, как из уголков глаз потекли слезы.

«Какая же ты маменькина дочка», — сказала бы Брета.

Мужчина пнул ногой дверь. Она прикрылась, но не до конца. Осталась полоска света, показывая Лотти, где выход. Полоска света, подсказывавшая, в каком направлении бежать.

Но все клеточки ее тела болели. Все клеточки ее тела закоченели. Все клеточки ее тела требовали воды, питья и отдыха. Кроме того, он находился в трех шагах от нее, и менее чем за секунду он сделал эти три шага, и теперь она смотрела на его ботинки и нижний край штанин.

Мужчина опустился на колени, и Лотти откатилась от него. Почувствовала под головой бугорок и поняла, что случайно придавила Уиджи. Бедный Уиджи, подумала она. Не очень хорошим другом она ему была. Шарлотта перекатилась назад.

— Так-то лучше, — сказал мужчина. — Лучше, когда ты не сопротивляешься.

Будто сквозь пелену Шарлотта видела, как мужчина открывает термос.

— Мои очки, — произнесла она, — Дайте мне мои очки.

— Для этого тебе очки не нужны, — ответил он и приподнял рукой ее голову.

— Папа должен был напечатать историю, — сказал он. Его пальцы сжались на шее Шарлотты, потянули ее волосы. — Папа должен был послушаться.

— Пожалуйста… — Тело Лотти свело судорогой. — Больно, — прошептала она. — Не надо… моя мама…

— Нет, — сказал мужчина, — от этого больно не будет. Ни в малейшей степени. Готова пить?

Он держал ее крепко, однако Лотти приободрилась. Значит, он все же не собирается причинять ей вред.

Но вместо того, чтобы налить сок в крышку термоса и поднести к губам Шарлотты, мужчина еще сильнее сжал шею девочки, запрокинул назад ее голову, поднял термос и стал сам лить ей жидкость в рот.

— Глотай, — бормотал он. — Ты же хочешь пить. Глотай. Все будет хорошо.

Шарлотта кашляла, захлебывалась, глотала. Это было что-то жидкое, но только не сок.

— Это же не… — начала она.

— Не сок? На этот раз — нет. Но это питье, верно? И действует быстро. Давай. Пей.

Шарлотта стала вырываться, но он только усилил хватку.