Пока Клэй натягивал брюки, Ребекка поспешно надела платье и панталоны. Потом они просто сидели на солнышке, чтобы согреться и высушить вымокшие волосы.

– Клэй, ты знаешь не хуже меня, что мы допустили ошибку, – с грустью сказала Ребекка.

– Я не жалею о том, что случилось. Почему я должен испытывать чувство вины за то, что был близок со своей женой? Это часть супружеских обязательств, и нам обоим это нравится. Кроме того, все началось еще тогда, в хижине. Теперь аннулировать брак невозможно, Бекки.

Обязательства?! Допекли ее эти обязательства! Ребекка принялась надевать чулки и ботинки.

– Но возможен развод, Клэй, и первым делом в Сакраменто я займусь именно этим, – сообщила она ему. – Каждый из нас собирается идти своим путем, и из-за секса нам будет только больнее, когда мы расстанемся.

Она зашагала прочь.

– Если мы расстанемся, миссис Фрезер. – Клэй встал и пошел за ней.

В сорок девятом неподалеку отсюда нашли золото, и Сакраменто, тогда крохотный городишко, превратился в большой оживленный город. Ни три наводнения, ни огромный пожар не остановили его роста. Пять лет назад он стал столицей штата.

Они ехали через город и во все глаза смотрели на людей, огибающих фургоны, трех– и четырехэтажные дома из кирпича, тротуары, мощеные дороги, фонари, гостиницы, рестораны, магазины, и Ребекка умирала от желания выпрыгнуть из фургона, чтобы пробежать от магазина к магазину, глазея на витрины.

Скотт привел поезд на скотопригонный двор, где всем надлежало проститься друг с другом. Гарсоны и Дэвисы ехали дальше, на юго-восток, – там они будут строить будущее на своем участке земли. Говард Гарсон хотел купить Клементину и кур, но Ребекка отказалась брать с него деньги. Она была довольна уже тем, что кто-то, кому она доверяет, позаботится о животных.

Слезно попрощавшись с Эттой и Томом и взяв с них обещание написать, как только они устроятся, Ребекка сказала последнее «прости» Клементине, Катарине и Леди Макбет.

– Как она узнаёт, кто из них кто? – спросил Гарт у Клэя, пока они наблюдали трогательное расставание с несушками. – Они же совершенно одинаковые.

– Я когда-то спросил ее о том же, и она ответила, что раз родители различают близнецов, то почему бы ей не различать кур.

– Как думаешь, она долго собирается там стоять и махать платочком уезжающим фургонам? У нас много дел.

– Хочешь пойти и сказать ей об этом, братишка?

– Нет, Клэй, она все-таки твоя жена, а не моя.

Майк Скотт подошел и пожал им руки:

– Вы, ребята, очень помогли мне в этом рейсе. Даже не знаю, что бы я без вас делал. Если вы решите возвращаться на восток, когда найдете сестру, то я еду обратно через неделю. Думаю, нам удастся перейти горы до снегопадов. Присоединяйтесь, если хотите.

– Сейчас, Скотти, мы ничего не можем обещать, – сказал Гарт. – Нам нужно сначала уладить вопрос с сестрой, а я вообще подумываю задержаться в Калифорнии на какое-то время.

– Ау тебя какие планы, Клэй? Вы с женой остаетесь в Сакраменто или хотите провести настоящий медовый месяц еще где-нибудь?

– Пока не знаю – нужно уладить ряд дел здесь. Полагаю, пока побудем тут. Если что – я сообщу.

– Фургон будете продавать?

– Думаю, да: в городе в нем нет нужды.

– Я осмотрел его – он все еще в чертовски хорошем состоянии. Я куплю его и упряжку за пятьсот долларов. Если вы решите ехать на восток с нами – отдам обратно за сколько взял.